— Мне тут сказывали, — понижая голос, вымолвил Францевич, — что на днях на Большой Морской было какое-то не то ограбление, не то пьяная драка, уж не упомню. И вот там в качестве вещественного доказательства фигурировал некий очень примечательный кинжал.
— А, ну да, ну да, было такое.
— Сказывают, по тому делу все подозреваемые уже мертвы. Так вот, я и хотел попросить, если штука все равно выморочная, может, как-то можно того, изъять сей кинжал из материалов дела? Им ведь, кажется, никого не убили, стало быть, можно и любой другой положить.
А уж я, понятное дело, в долгу не останусь. — Францевич достал из ящика стола конверт.
— Настоящие? — покосился жандарм.
— Да ну, помилосердствуйте, откуда ж теперь иные? — Людвик Юстинович протянул жандарму «барашка в бумажке».
— А то смотрите! — Ляхов погрозил пальцем хозяину. — Не погляжу, что старые знакомые! — Он взял конверт, бегло пересчитал купюры и засунул «статусную ренту» в карман. — Хорошо, будь по-вашему. Приходите завтра в Управление, все сделаем.
— Отчего ж завтра-то? Завтра уже вручать надо. Дежурные ж там всю ночь кукуют. Так вы уж черкните им записочку, что, мол, срочно надо, а я слугу пошлю, он принесет.
— Негоже так, — вздохнул Ляхов, опустошая еще один стакан. — Ну да ладно, как говорится, для милого дружка и сережка из ушка.
— Петруша! — крикнул присяжный поверенный, и затянутый в ливрею слуга с непривычно смуглым для северных широт лицом, молча склонившись перед офицером, поставил на стол письменный прибор и листы чистой бумаги.
ГЛАВА 29"
"Гроссбух подобен Книге судеб — он порождает военные союзы и убивает их.
Кольбер
Эрцгерцог Карл внимательно поглядел на вошедшего в комнату человека среднего роста, крепкого телосложения, со спокойным и уверенным лицом. От него буквально исходила волна уверенности, будто он, а не Карл был хозяином кабинета и лишь позволил молодому принцу освоиться в кресле наместника и подержать в руках секретные бумаги.
— Я навел о вас справки, — едва поздоровавшись, начал эрцгерцог.
— Полковник Ронге, едва услышав, что вы здесь, пришел в такой восторг, что я, право, не ожидал. Он назвал вас «Сальватором» и объявил едва ли не лучшим нашим агентом за всю историю империи.
— Польщен, — склонил голову Конрад Шультце. — Возможно, господин полковник переоценивает мои заслуги.
— Признаться, майор, я не посвящен в суть вашей тайной войны, но для меня рекомендация господина Ронге дорогого стоит.
— Я лишь выполнял свой долг.
— Ответ, достойный офицера.
