В свое время там подписывались многие брачные союзы, придавшие роду Эстерхази невиданное в этих землях могущество. В Средние века, когда строился этот замок, аметистовые украшения считались изысканным подарком для любимых, что, вероятно, и послужило достаточно веской причиной для того, чтобы украсить столь замечательным камнем целую гостиную. Выложенная пластинами от густо-фиолетового цвета до почти золотого, эта комната производила волшебное впечатление на посетителей.
Кроме того, об аметисте говорили, что он придает бодрость и отгоняет дурные мысли.
И то и другое князю Миклошу Эстерхази сегодня требовалось, как никогда. Молча, сцепив зубы, он слушал приходящие в Лек сообщения о прорыве русских через Карпатские перевалы. Если это и было отвлекающим маневром, как о том говорил пленный русский генерал, то маневр этот развивался чересчур успешно!
Но это было еще полбеды. Когда вскоре после обеда ему сообщили, что австрийский бронепоезд разнес вдребезги штаб объединенного командования, он вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног.
Новые сообщения отвратили Миклоша Эстерхази от предположения, что это был мятеж. Но они были не менее отвратительными. Продолжая свой путь, бронепоезд расчистил себе огнем дорогу на мост через Вислу и, остановившись прямо на переправе, взорвал эшелон вместе с остатками боезапаса. Невесть на сколько часов сообщение между участками фронта было прервано. Неподалеку от моста налетчиков ожидали свежие кони. Поймать неведомых диверсантов не удалось.
Очередные новости сообщали еще о двух взорванных железнодорожных мостах.
И снова один и тот же сценарий: удар и мгновенный отход. «Скифская тактика» — как назвал это безобразие генерал Данилов. «Проклятые скифы! — думал князь Эстерхази, спускаясь по мраморной лестнице в полюбившуюся гостиную. — Дикари! Они не умеют воевать, как цивилизованные люди, а потому кусают, точно бешеные собаки».
Лакей предупредительно открыл дверь, пропуская хозяина. Посреди комнаты, увлеченно любуясь тонкой резьбой украшений, стоял коренастый широкоплечий мужчина в форме майора австрийской армии.
— Вы, — Миклош Эстерхази удивленно тряхнул головой, — вы не Конрад Шультце.
— Так точно, — нимало не смущаясь, подтвердил незваный гость, — позвольте отрекомендоваться, подполковник Тарбеев Владимир Игнатьевич, российский Генеральный штаб.
— Не скажу, что рад знакомству. — Генерал Эстерхази смерил незваного гостя удивленным изучающим взглядом.
— Отчего же? Мы ведь так долго были друзьями по переписке.
