Этот приятный флигель-адъютант, которого она уже числила среди друзей и поклонников, вдруг обернулся жестокой ищейкой и едва ли не грабителем с большой дороги. Теперь она оставалась без средств к существованию. К тому же — Лаис громко всхлипнула от нахлынувшей жалости к себе — за ней охотятся!
Конечно, теперь полковник, как и обещал, приставил к дому жандармов, но вряд ли те сумеют защитить ее, они и своего государя порой уберечь не могут.
Лаис снова всхлипнула. А вот к ней теперь точно никто приезжать не пожелает.
Кому же угодно в жандармские протоколы угодить? «Замечен в связях с…»
Дверь ее будуара распахнулась, точно кто-то пнул ее ногой. Лаис убрала платок от глаз, собираясь уже выговорить дерзкому мужлану за этакое невежество. В дверном проеме красовалась целая клумба алых роз, над которой виднелась черная, как ночь в тропиках, шевелюра ротмистра Чарновского.
— Душа моя! — проникновенным голосом пророкотал конногвардеец. — Ну что ты? Все уже позади! Прости, что я не приехал сразу, но как только увидел сообщение в газете… Я полагал, что ты в Царском Селе.
Ты же говорила, что едешь в гости к великой княгине Ксении Александровне и заночуешь у нее.
— Я и была там, — все еще всхлипывая, но все же понемногу успокаиваясь при виде любимого мужчины, произнесла Лаис. — Не смотри на меня, я сейчас ужасно выгляжу! — перебила она собственный рассказ. — Однако ближе к вечеру позвонил Конрад и сказал, что здесь есть дела, требующие моего безотлагательного присутствия. Затем он прислал нарочного с билетом… А там, в поезде, я познакомилась с этим господином.
"
"— Луневым, — поправляя усы, проговорил Чарновский. — Старый знакомец.
— Но я не знала, что он имеет отношение к жандармам.
— А он и не имеет, — присаживаясь рядом и ласково обнимая ее за плечи, заговорил ротмистр. — Он контрразведчик. Скорее всего скромняга Конрад работал на австрийскую разведку. Твой братец прислал его сюда с дальним прицелом. Насколько я понял, деньги, которые переводил тебе князь Эстерхази или, вернее, их Генеральный штаб, были фальшивыми.
— Я видела, видела в своих прозрениях деньги, будто охваченные пламенем! Они горели, но не сгорали!
— Ни о чем не беспокойся, моя дорогая, — продолжая утешать заплаканную госпожу Эстер, заверил конногвардеец. — Живи как обычно. У тебя ведь сегодня вечером салон?
— Да, — кивнула Лаис, и выражение отчаяния на ее лице сменилось озабоченностью. — Какой ужас!
— Ничего ужасного! Все идет своим чередом. Тебе пора готовиться. Успокойся.
