— Постой, ты что же, думаешь сам это местечко занять под шумок?
— Да я бы, может, пошел, — вздохнул атаманец. — Но, во-первых, Чарновский меня в любом гриме опознает, а во-вторых, мне вашу персону оберегать поручено. А вот ежели попробовать абрека Заурбека туда пристроить, вот тут все может получиться красивенько. Сочините ему бумагу, что он списан по ранению и теперь ищет место. А к ней рекомендательное письмо от какого-нибудь генерала. Глядишь, Чарновский и клюнет.
— А что? — улыбнулся Платон Аристархович.
— Недурственная мысль. Попробовать можно. Если откажет, мы ничего не теряем. А уж если возьмет Заурбека, то весь дом и все гости под самым бдительным присмотром окажутся.
— В самую дырочку! — довольно поднимая вверх указательный палец, подтвердил шофер. — Ну и теперь на закуску, как я и обещал: перед тем как ехать к вам, я заскочил на телефонную станцию, а то уж барышни без меня изныли от тоски.
— Ну-ну, без лирики.
— Ну вот, опять без лирики. Ладно, цитирую грубой прозой: вчера в восемнадцать тридцать у ротмистра Михаила Чарновского зазвонил телефон, вследствие чего состоялась беседа с неизвестным, который, поприветствовав хозяина особняка, сообщил, что, по его сведениям, полиция и жандармерия разыскивают «нашего доброго друга».
На это господин Чарновский объявил, что беспокоиться не о чем, и «друг» в безопасном месте.
— Ты хочешь сказать, что речь шла о Конраде Шультце? — Брови контрразведчика резко поднялись.
— Утверждать нельзя, но очень на то похоже. И вот что забавно.
В тот день я был в полицейском участке после двух часов дня. Пока то, пока се — три, даже три с копейками. Все это время господин Шультце разъезжал на извозчике и после четырех, потому как кучер утверждал, что уже стемнело, высадился около Брусьего переулка. За это время неизвестному собеседнику Чарновского уже какая-то сорока принесла на хвосте нужную информацию, и он отчаянно засуетился. А Конрад Шультце между тем преспокойно добрался до тихой заводи, о чем тут же стало известно Чарновскому.
— Молодец, соображаешь! — похвалил Лунев. — Выходит, Шультце скрывается у Чарновского. Стало быть, не зря тот его расхваливал. Занятно, очень занятно. Теперь бы хорошо выяснить: это господин ротмистр из солидарности и щедрости душевной решил собрата по оружию под крыло взять, или же сей французский барон польско-уральского происхождения также имеет отношение к фальшивым деньгам?
— Тут уж вам и карты в руки! — покачал головой атаманец.
