— Их в столице ныне, быть может, от силы человек двадцать, но такое впечатление, что они везде и повсюду!»
* * *Император постукивал свернутой газетой по столешнице так, будто пытался убить ею невидимую муху.
— Ваше Императорское Величество! — произнес генерал-адъютант, без лишних слов чувствуя раздражение государя. — Позвольте начать доклад?
— Доклад? — рассеянно переспросил самодержец. — Ах да, конечно… Впрочем, ответьте мне, голубчик, вы читали утренние газеты?
— Так точно!
— И эту тоже? — Николай II через стол бросил свежий номер «Русской вести».
— В первую очередь.
— Что можете сказать?
— Канальи, ваше величество!
Император выжидательно поглядел на суровое лицо начальника военно-походной канцелярии, на мундирную грудь в крестах и звездах и жестко нахмурил брови.
— Это все, князь? Более ничего?! Я, признаться, ожидал большего. Владимир Николаевич, я не говорю сейчас о тех гнусных намеках, которые сей, с позволения сказать, «Честный гражданин», а вкупе с ним и председатель Государственной думы позволяют в адрес моей супруги и просветленного, ниспосланного нам волей божьей Старца.
Все это грязная, низкая клевета! Но пусть розысками вышеупомянутого «гражданина» занимается дворцовая полиция. Я же хочу понять другое: каким образом на страницы газеты проник текст секретного документа чрезвычайной важности, о существовании которого в стране знали лишь два человека — вы и я?
— Не могу знать, Ваше Императорское Величество, — отчеканил генерал-адъютант.
— Надеюсь, вы не числите изменником меня, ибо надо было оказаться последним безумцем, чтобы передавать кому-либо секретную информацию, являясь едва ли не единственным ее носителем. Но позвольте высказать предположение.
— Что ж, я вас слушаю очень внимательно.
— Я просмотрел цитаты, приводимые в газете, и сравнил их с той запиской, что переводил для вас.
— И что же? — Император свел пальцы в замок.
— В цитируемых отрывках имеется ряд отличий. Такое впечатление, что и статья, и то, что читали мы с вами, государь, — разные переводы одного и того же немецкого текста.
— То есть вы хотите сказать, что в руки господина Родзянко попал немецкий текст? Но такое невозможно! Да и к чему? Абсурд!
— Михаил Владимирович Родзянко, ваше величество, человек горячего нрава, — вдумчиво глядя на царя, начал докладчик.
