Фея из комиссионки

Если тебя сейчас вернут в лазарет, то всё – дело труба. Второго шанса не будет.

Яна старательно возюкала половой тряпкой по стенам.

В этот раз удача была на их стороне. Несколько прошедших мимо сотрудников не обратили на них никакого внимания, и они добрались до нужной двери без приключений. Зинаида оставила ее возле двери в каморку для инвентаря, а сама, прихватив ведро и швабру, мгновенно испарилась без следа.

Яна не с первого раза засунула ключ в замочную скважины и с замиранием сердца толкнула дверь. Больше всего она боялась со стуком обронить ключ.

В каморке ей сразу пришлось чуть ли не в два раза уменьшиться в размерах, согнувшись пополам. Дверь Яна, как и велела Зинаида, закрыла за собой, но та прилегала не плотно. Впрочем, это было спасением, так как единственным светом в этом помещении был тот, что просачивался сквозь щели из коридора. Было душно и пыльно, сильно хотелось чихать. Она перевернула ведёрко, смахнула пыль с его дна и села как на табуретку. Никакой ветоши и хотя бы половой тряпки она здесь не обнаружила. Яна сидела и тревожно вслушивалась в звуки, доносящиеся из-за двери. Но сперва было тихо. Тишина просто оглушала. Но вскоре послышались крики, топот бегущих ног, звуки сирены, похожей на пожарную. Яна сжалась в комок. «Вот оно… – подумала она. – Началось!»

В таких обстоятельствах очень трудно было понять, сколько времени прошло с начала ее заточения. Может, совсем ничего: минута, две, три, а может, маленькая вечность.

А от звука открывающейся двери у Яны волосы встали дыбом.

– Не бойся, это я, – торопливо прошептал темный женский силуэт, словно испугавшись, что сейчас прилетит по голове.

– Юля, ты? – узнала голос медсестры Яна.

– Я. Всё получилось. Поверили, что ты вырвалась наружу. Я подтвердила. Рискую вот работой и свободой…

– Спасибо!.. – неуверенно поблагодарила Яна, не зная, что еще тут можно сказать. – Тебе сильно попало, да?

– Подвинься, – попросила Юля и села рядом с Яной. – Ну и теснотища тут у тебя!

– Да уж, не Букингемский дворец…

Юля завозилась, устраиваясь поудобнее.

– У меня теперь фингал, мама не горюй! Жаль, что тут темно и ты не видишь. Ну, и вляпалась я с вами! Одна радость – твари Шурика больше не будет! Только это и греет. А у Зинки рука тяжелая! Держи, – протянула она что-то Яне.

– Ты же голодная… Бутерброд с колбаской и немного спиртика. Разведённый, теплый, но выпей. Легче будет…

– Ты бы мне лучше обезболивающее принесла!

– Не подумала. Но это тоже поможет.