Но разве меня сейчас станут слушать? Да никогда! Ведь эти сильные, умные, находчивые и так далее по тексту мужчины сумели найти выход из безвыходной ситуации. Угу, как же. Посмотрим, что скажет Констан, когда через недельку увидит заголовки всех местных газет… Хочется лишь верить, что до полного разрыва дипломатических отношений между Айлеттом и Димианией не дойдет… Впрочем, брак же не политический, а значит, и не должно — в теории.
О том, что практика зачастую противоречит всем даже самым тщательно проведенным расчетам и скрупулезно сделанным выводам, я благоразумно умолчу.
Пока.
Ладно, потом скажу сакраментальное: «Ну я же говорила!» — а пока будем вести себя, как и полагается другу, — в смысле, поддерживать даже в самых безумных начинаниях.
— Что ж ты Нила не увлек? Его ж идея, вот и мучились бы вдвоем? — по-прежнему недовольно произнесла я, но теперь я хотя бы вступила в диалог. А если женщина с вами разговаривает, значит, не так уж сильно и злится.
— И порушить мужику все планы? У него и так проблем хватает.
У нашего магистра стальные принципы, коли он все еще артачится!
Угу, а у Нила не такое уж и сильное желание это менять. Ладно, забудем на время про дурнейшего (и в этом меня уже никто не переубедит!) из альвов и вернемся к нашим баранам. Вернее, к одному. Барану в смысле. Тем более Рыж сейчас как никогда вошел в роль.
— Еще скажи, что тебя не смущает эта их затянувшаяся баталия. Да они, наверно, уже весь институт на уши поставили! — фыркнула я.
Нил просто не умеет вести себя тихо — это факт. Он любит быть на виду. Сочувствую магистру Милиону. И вообще ему памятник надо поставить — за стойкость.
— А что смущать должно?
Интересно, много ли таких чудиков среди демонов? Что-то сомневаюсь. Чувствую, он в свое время из чистого упрямства переиначил все базовые реакции демонического наследия, чтобы стопроцентно отгородиться от сородичей.
Мило, мило… не группа, а филиал дурдома «Белые березки»: один от девушек бегает (до сих пор, кстати, лишь для Йолки было сделано исключение), второй, как выяснилось, от сородичей шарахается, еще одна строит из себя снежную королеву посреди арктической пустыни, ну а темные это темные.
Вообще, считаю, что дроу — это диагноз. Ну и довершает композицию моя ушастая персона, а принадлежность к роду Лиршей — это приговор, пожизненный. Причем не столько для меня, сколько для моего окружения. Впрочем, пока всерьез никто не жаловался… Боятся, наверно.
