Фея придёт под новый год

Накрыв на стол, я дождалась, пока члены семейства займут свои места, убедилась, что хватает хлеба и салфеток, и вернулась в кухню, чтобы забрать чай и сладости.

Логан сидел в обнимку с кошкой, глядя на красную лошадку, стоявшую перед ним на столе, и вид у мальчика был совсем невесёлый.

Конечно же, он всё понимал. Не мог не понимать, если все вокруг в открытую называли его приблудышем. Даже в собственной семье, даже родная сестра…

Я погладила его по голове, и он поднял на меня глаза — темные, блестящие от непролитых слез.

— Никогда не гонись за чужой любовью, — сказала я, и сама поняла, как жалко прозвучал мои слова, — главное, что небеса любят тебя. Будь хорошим мальчиком, и фея тебя обязательно наградит.

— Несите уже чай, — хмуро сказала Джоджо, — и сядем обедать.

До самого вечера Логан не проронил ни слова, хотя я пыталась его расшевелить. Мы с Джоджо готовили ужин, рождественские пудинги были извлечены из форм, обсушены и — как были в тканевых мешочках — отправлены созревать в кладовую.

Появилась Черити и снова уплетала изюм, не желая делиться с братом. Она потребовала сказку, и я рассказала новую — про прекрасную принцессу, которую прокляла злая фея, пообещав смерть, но добрая фея смягчила проклятье, и принцесса не умерла, а уснула на сто лет, и её замок оплетали колдовские розы, пока не пришел прекрасный принц.

Но несмотря на то, что сказка закончилась хорошо, радости на сердце не было. После ужина я проводила Логана на чердак, поцеловала и подоткнула одеяло, поставила красную лошадку рядом с постелью и подождала, пока малыш уснет.

Спускаясь по лестнице, я задумалась и не сразу заметила, как из темноты кто-то шагнул. Крепкая рука схватила меня за локоть и потянула в угол, подальше от лестницы. Это был Эйбел, и я рассердилась на него и из-за дурацкой шалости, и из-за того, что перепугалась, и… из-за того, что это был именно Эйбел.

— Что за шутки? — спросила я сердито и попыталась освободиться, но он притянул меня к себе, обхватив за талию.

— Я же обещал, что мы дома поговорим, — даже в полутьме было видно, как блестят в улыбке белые зубы.

 — Ты мне задолжала, Лиззи. С тебя должок.

— Отпустите немедленно, — потребовала я, пытаясь вырваться. — Вы что себе позволяете?

— Много чего могу позволить, — заверил меня Эйбел. — Например, поцеловать одну красивую, строптивую цыпочку…

Он схватил меня за затылок и попытался поцеловать, но тут же коротко взвыл, потому что я укусила его за губу.

— Ты что делаешь?!.