Фея придёт под новый год

— Ванесса не извинилась, — он по-своему понял мою суровость. — Сегодня же извинится. Я лично за этим прослежу.

— Да при чем тут Ванесса?! — не выдержала я.

С полминуты мы стояли молча, глядя друг другу в глаза. Я кипела, как котелок на огне, а господин Тодеу, наоборот, стал холоден, как море, скованное льдом.

— Тогда не понимаю, — сказал он сквозь зубы. — Вы убегаете, потому что я настолько вам противен?

Весь мой боевой пыл мгновенно растаял, как его не бывало.

— Совсем нет… — ответила я, прислонившись спиной к стене, потому что сейчас должно было произойти то, что должно, и для этого мне нужны были силы.

Чтобы противостоять очарованию этого мужчины, чтобы снова не попасть в ловушку, хотя господин Тодеу совсем не походил на моего покойного мужа… А вернее — он совсем не походил на моего покойного мужа. И поэтому мне было вдвойне, втройне страшнее попасть в этот плен. — Думаю, нам надо объясниться, — сказала я твёрдо.

— Так попробуйте это сделать, — отозвался хозяин, по-прежнему не отпуская мою руку.

Я осторожно пошевелила пальцами, давая понять, что хочу, чтобы он меня отпустил. И я пыталась убедить саму себя, что хочу быть свободной. От этого прикосновения, от мыслей о том, что когда мужчина держит твою руку в ладонях… когда он так держит твою руку… чувствуешь себя на седьмом небе, рядом с пряничными феями, вкушающими сотовый мёд… Я пыталась убедить себя, но всё равно сердце сжалось, когда господин Тодеу медленно, словно нехотя, разжал пальцы, отпуская меня… Он предоставил мне свободу, почему тогда я испытала разочарование?.

.

— Слушаю вас, — напомнил он.

— Прошу вас перестать интересоваться служанкой Элизабет, — произнесла я, глядя теперь в пол, чтобы не встречаться с ним взглядом, потому что не была уверена, что в этом случае у меня хватит твёрдости сказать то, что я должна была сказать. — Не спрашивайте меня о мечтах, это… это лишнее. Мне хорошо в вашем доме, я благодарна, что вы храните мою тайну и ни о чём не расспрашиваете, но… не надо большего участия.

Прошу вас.

— Всего лишь хотел сделать вам подарок, — ответил он после некоторого молчания. — Вы преобразили этот дом. Вчера…

— Прошу вас, не надо! — почти взмолилась я, потому что заговорив о вчерашнем невозможно было притворяться, что не было прикосновений, не было взглядов, что всё это была только благодарность. Или это в самом деле была всего лишь благодарность?..

— Не понимаю вас, — теперь господин Десинд нахмурился.

Он не понимал… Я сама себя не понимала.