Фея придёт под новый год

Позволила, чтобы мужчина распоряжался моей жизнью. И чем всё закончилось? Тем, что есть сейчас. Проблем меньше не стало, зато появились новые. И Миэль из нищебродки превратилась уже в преступницу. Так нельзя, надо самой распоряжаться своей жизнью.

Я вытащила руку из-под горячей ладони господина Тодеу, и он не стал меня удерживать.

— Если вы и в самом деле хотите принять участие в моей судьбе, — сказала я, избегая смотреть на него, — то помогите мне найти какое-нибудь тихое и безопасное место до весны.

— До весны вы останетесь в этом доме, — безоговорочно заявил господин Тодеу и улегся поудобнее, устраиваясь головой на диванном валике. — Этот дом спокойным не назовешь, но только здесь вы будете в безопасности. Никто не посмеет тронуть вас здесь. Даже королевские гвардейцы.

— Почему это вы заговорили о королевских гвардейцах?

— К слову пришлось.

Мне показалось, что мой хозяин улыбается, но когда я посмотрела на него, лицо его было усталым и грустным.

— При сложившихся обстоятельствах, — начала я, — мне лучше покинуть ваш дом…

— Трансатлантическая компания заинтересована в красивых мордашках, а не в поимке беглецов, — сказал господин Тодеу. — И даже если что-то случится, у меня здесь больше власти, чем у Гибастиаса. Вы никуда не поедете. По крайней мере, до весны.

Не знаю, обрадовалась я или огорчилась его словам.

— И всё же, вы поступаете неразумно, — сказала я, потому что и правда так думала. — Мне лучше уехать поскорее…

— Вы нигде не будете в большей безопасности, чем в этом доме, — сказал он таким тоном, что сразу было понятно — возражать бесполезно.

— Неразумно, — повторила я в последнем благородном порыве.

— Неразумно было бы отправлять вас куда-нибудь, где я не смогу вас защитить, — заявил господин Тодеу.

Он опять замычал, и я посмотрела на него с беспокойством — что-то слишком часто он стал заикаться в последнее время.

— М-мой дом — лучшая крепость, — решительно закончил хозяин. — С Гибастиасом я уже поговорил и объяснил, что лучше ему держаться от вас подальше. Но и вы не оплошайте, Элизабет.