Фея придёт под новый год

Уперевшись ладонями в дверные косяки, он смотрел на меня — чуть наклонив голову с высоким упрямым лбом, чуть исподлобья… Львиная грива волос казалась почти белой… Я увидела, как горят глаза мужчины, и снова вздрогнула, потому что было в этом взгляде что-то безумное, что-то дикое и страшное, но одновременно… притягательное… Наверное, те же чувства испытываешь, когда оказываешься лицом к лицу со свирепым хищником — его грация завораживает, но это — опасная красота, гибельная…

Вот и я в тот момент испытала подобное чувство — будто бежала, спасаясь от охотника, и попала в когти ко льву…

Только как же Джоджо говорила, что хозяин вернется домой лишь через три дня?.

Секунды шли — долгие, мучительные, а мы с господином де Синдом так и стояли друг против друга, и ни один из нас не произносил ни слова.

Я опомнилась первой и сказала, стараясь, чтобы голос звучал твердо:

— Доброе утро, господин де Синд… Я — Ми… — чуть не проболтавшись, я вовремя прикусила язык и мигом исправилась: — …милостью Божией я приехала из монастыря Святой Клятвы.

Что-то стукнуло меня по ноге, и я не сразу поняла, что уронила щетку для волос. Неловко наклонившись, я подняла щетку, а когда выпрямилась — в комнате никого не было.

Может, мне показалось? И хозяин дома появился только в моем воображении? Но дверь была настежь открыта…

Осторожно выглянув, я никого не обнаружила в коридоре. Прошла до входной двери — и никого не встретила. Дверная задвижка находилась в пазах до упора, и на лестнице, ведущей на второй этаж, тоже было тихо.

Наваждение какое-то… И надо запирать дверь, Миэль, если не хочешь незваных гостей. Я быстро закончила расчесываться, туго заплела косы и спрятала их под чепец, чтобы не высовывалась ни одна прядочка.

Интересно, если де Синд вернулся — он уже видел подложное письмо от настоятельницы?.. И если видел, то не догадался ли об обмане? Обмануть его, по-моему, будет потруднее, чем провести вокруг пальца госпожу Бониту. А значит, нельзя расслабляться.

Но пока можно и позавтракать. Силы мне понадобятся, это несомненно.

Обитатели дома на побережье ещё спали, и я, стараясь не шуметь, отрезала пару ломтей хлеба и положила их на решетку, чтобы подрумянились. За этим занятием и застала меня Джоджо, которая спустилась в кухню, на ходу повязывая фартук и зевая.

— Что это вы делаете? — спросила она вместо пожелания доброго утра.

— Жарю гренки, — ответила я.