Фея придёт под новый год

 — Вы так прекрасно указали мне на мои недостатки…

— Не недостатки, а ошибки, — быстро поправила я его.

— Ах, ну да, — кивнул он. — Это совсем другое, не так обидно слышать. Но вы немного увлеклись и позабыли о своих ошибках.

— О своих? — насторожилась я, потому что разговор повернулся совсем в другую сторону. — Простите, господин Десинд, но мои ошибки — это моя жизнь и…

— И счастье в том, чтобы самому совершать ошибки в жизни, — подхватил он. — Я помню, не повторяйтесь. Но стали ли вы от этого счастливее? От своих ошибок?

— Прошу прощения, но то, что я оказалась в вашем доме без средств к существованию…

— Вы не поняли, — он был уже рядом со мной, и снова воспоминания о поцелуе закружили меня штормовым вихрем.

 — Вы совсем ничего не поняли, сударыня Элизабет. Ваша ошибка в том, что вы не доверяете людям. Я вижу перед собой самую красивую женщину в королевстве, но вместо того, чтобы любить и быть любимой, вместо того, чтобы носить шелк и бархат, она зачем-то прячется под чепцом и грубой кофтой, и хранит, хранит свои тайны. Не пора ли и вам проявить немного откровения? Или вы боитесь меня? Не доверяете? Не пора ли вам вылезти из своей раковины?

Все мои доводы, которые я готовила, чтобы защитить право Ванессы выйти замуж по своему усмотрению, все мои заготовленные фразы улетучились, будто их выдуло ветром из головы.

Всё верно. Я решила, что могу раздавать советы этим людям, как жить правильно, и как поступать, чтобы обрести счастье, а сама? Просто сбежала, спряталась, действительно, как в раковину…

— Пресноводный моллюск, — сказала я.

— Что? — не понял хозяин.

— Позвольте мне остаться пресноводным моллюском, — повторила я.

Господин Тодеу расхохотался так неожиданно, что я вздрогнула. Но он смеялся — и это был настоящий смех, не язвительный, не горький, это был просто смех… Весёлый… Глядя на хозяина, засмеялась и я — тихо, несмело, не совсем уверенная, что разговор закончится хорошо.

— Идите отдыхать, сударыня проповедник, — сказал господин Тодеу, отсмеявшись. — Можете передать Ванессе, что её пожелания относительно выбора мужа будут учтены.

— Значит ли это… — начала я осторожно.

— Пусть выходит за этого Берта, если он ей по душе. Но не думайте, что теперь он мне стал по душе."

"— Что вы, даже не предполагала, что такое возможно, — я замялась, а потом сказала: — Не сердитесь, что я говорила с вами резко. Но когда я увидела, что происходит, я просто не смогла промолчать.

— Я не сержусь на вас, сударыня, — сказал господин Тодеу.