Фея придёт под новый год

 — Конечно, за такое преступление вашего мужа следовало убить! Милочка, — она посмотрела на меня с презрением и жалостью, — в этом городе не найдется ни одной женщины, которая не была бы счастлива, если бы его величество обратил на неё внимание.

Я не удивилась, услышав подобное. Тот, кто тайком от детей есть пирожные в пост, кто распускает сплетни о невестке — такой человек не поймет, что плохого в том. Чтобы стать любовницей короля при живом муже.

— Но я не считаю это счастьем, госпожа Бонита. И мне странно слышать подобное от вас.

Вы ведь такая благочестивая, такая набожная…

— Думайте обо мне что хотите, — воинственно прошипела она. — Но я никогда не ставила под угрозу жизни и благополучие своих племянников. А вы — такая добренькая, такая заботливая, приручили их и хотели сбежать тайком. Какое вам дело, что их отца почти разорили из-за вас, а когда обнаружится ваш побег, Тодо точно посадят в тюрьму. Имущество конфискуют, детей отправят по монастырям, но вам ведь нет до этого никакого дела! Вы ведь кормили их пастилой и пирожками! Вы же добрая!

Она всё-таки добилась своего — я заплакала, потому что думала, примерно, о том же.

Увидев мои слёзы, госпожа Бонита смягчилась."

"— Не ревите, — сказала она, неловко похлопав меня по плечу. — Испугаете детей. Пойдёмте в вашу комнату. Умойтесь и перестаньте хлюпать носом!

Мы прошли в мою спальню, и пока я умывалась, сестра хозяина мрачно следила за мной, усевшись на сундук.

— Вам не надо ждать, когда вернётся Тодеу, — сказала она, когда я закончила умываться и сняла чепец, чтобы переплести растрепавшиеся косы.

 — Вы должны сейчас же пойти и сдаться властям.

— Но, сударыня!.. — воскликнула я.

— Вы ведь любите его. Моего глупого брата.

Эти слова обезоружили меня вернее, чем все угрозы Эдварда.

— Ведь любите? — настаивала Бонита. — По-настоящему?

— Да, — выдохнула я. — По-настоящему.

— Я вижу это, — она заметно успокоилась. — И он вас полюбил. Я не думала, что он способен на любовь после того, как жена поступила с ним так жестоко.

Женщины всегда обманывают таких мужчин, как мой брат. Он слишком добр, слишком простодушен и благороден, несмотря на свою силу, на свой ум. Женщины глупы, они считают доброту и благородство признаками слабости.

— Не все, — тихо отозвалась я, стоя перед ней, как провинившаяся школьница перед строгим учителем.

— Большинство, — заявила она безоговорочно. — И вы такая же, как его первая жена, и как его первая любовь — эта гордячка, Хизер.