Фея придёт под новый год

— Поплывём на ней в столицу? — спросила я, поднимаясь и потягиваясь.

— Поедем в Абердин, — подсказал Эдвард, беря меня за локоть. — Мне приказано доставить тебя туда.

— Под охрану королевского гарнизона?

— Там нам будет спокойнее, — с улыбкой подтвердил он.

Его повадки, его манеры — всё осталось прежним. Но теперь я видела, что красивый и хорошо одетый человек передо мной — он не мужчина. Подобие мужчины, и только. Манерный, лживый, подлый…

— Смотришь на меня с такой ненавистью, — заметил Эдвард, усаживая меня в закрытую карету.

— Тебе не известно значение этого слова, — отрезала я.

— Грубо, — пожаловался он, забираясь в карету следом за мной. — Впрочем, ты всегда была такой. Никогда бы не подумал, что феи могут быть грубиянками.

— Ты не знаешь, какими бывают феи.

— Мне трудно судить, да, — согласился он, бросая на сиденье рядом с собой треуголку, откидываясь на мягкую спинку дивана и наблюдая за мной с удовольствием, которого не пытался скрыть.

Карета дрогнула и поехала, и я подавила вздох сожаления, чем очень рассмешила Эдварда.

— Между прочим, — он заложил руки за голову и забросил ногу на ногу, лениво и насмешливо посматривая на меня, — его величество очень расстроился после твоего побега. Мне стоило огромных усилий успокоить его.

— Судя по всему, ты справился, — сухо заметила я.

Снаружи спросили пропуск, и я поняла, что карета выезжает из города. Лошадиные копыта последний раз гулко стукнули по мостовой, а потом мы выехали на обычную, грунтовую дорогу.

— Я не мог оплошать, — признал муж, — король хотел получить свою фею. И я нашел тебя очень быстро. Ведь быстро, правда? — он засмеялся. — Но ты тоже хороша — спрятаться у контрабандистов, прикинувшись служанкой, это было отличным планом. Но у меня везде свои люди, Миэль. И покровительство короля. Против этого деньги твоего торговца — это ничто. А, у него ведь сейчас финансовые проблемы? Потому он и сдал тебя? Продал, чтобы хоть как-то поправить своё положение?.

Я не ответила, чем он тоже остался очень доволен.

Два дня в дороге, и мы прибыли в Абердин, где Эдвард написал королю письмо и отправил с почтовым голубем. Ещё через два дня под усиленной охраной меня перевели на корабль, который сразу же отправился в столицу.

Меня почти все время держали взаперти, но каждый день позволяли прогулку — по середине палубы и только под усиленным конвоем.