Фея придёт под новый год

Теперь выйти из дома предстояло мне, но я медлила, слушая, как госпожа Бонита умоляет брата не доверять мне деньги.

— Ты её совсем не знаешь, Тодо, — увещевала она. — Да, настоятельница просит за неё, но и монахини могут ошибаться! В крайнем случае, дай ей с десяток серебром…

— Кстати, ты нашла письмо? — раздался рокочущий голос господина Льва, и я вздрогнула.

Конечно же, сестра рассказала ему про письмо, пыталась его найти, а письмо-то исчезло…

— Завалилось куда-то, — плаксиво протянула госпожа Бонита. — Я была уверена, что оставила его на столе…

— Вот иди и поищи, — посоветовал ей де Синд.

 — А со своими деньгами я как-нибудь разберусь сам.

На лестнице раздались шаги, и я запоздало заметалась, бросившись надевать башмаки, уже не успевая убежать.

Де Синд заметил меня и подошёл. Я выпрямилась и сделала книксен, успев натянуть башмак только на одну ногу.

Хозяин дома поглядел на мои тонкие чулки и сказал:

— Купите себе сапоги и вязаные носки, Элизабет. Да и шапка не помешает. В Монтрозе зимы суровые, а тут ещё влажность от моря и постоянный ветер.

Берегите себя.

— Вы дали мне деньги на еду, — напомнила я, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом.

И зачем он так меня рассматривает? Просто впился глазами. Будто навсегда прощается с любовью всей жизни. Боже, что за мысли? Миэль, приди в себя… Приди в себя…

— Я сказал вам купить всё необходимое, — напомнил де Синд и улыбнулся."

"Но улыбка получилась невесёлой, как будто он сожалел о чём-то. О деньгах, которыми решил рискнуть? Сделал глупость, а теперь из упрямства не хочет этого признавать?

— Не волнуйтесь, — сказала я, — и успокойте госпожу.

Я не собираюсь обворовывать вашу семью. Но я считаю, что детям надо хорошо питаться. И пост может быть для них смягчен, хотя бы для младших. У детей слишком мало грехов, чтобы подвергать их такому жёсткому очищению. Если переживаете за деньги — предложите госпоже Боните пойти со мной

— Вот ещё! — послышалось со второго этажа. — Я полагаю ниже своего достоинства ходить по злачным местам!

Дама беззастенчиво подсушивала нас, но я промолчала, предоставив де Синду самому разбираться с сестрой.

— Не волнуюсь. Совсем, — он словно не слышал возмущенного брюзжания госпожи Бониты и смотрел на меня, смотрел…

— Тогда я пойду? — спросила я, испытывая неловкость и от его взгляда, и от его слов.

— Всего доброго, — произнёс он и после паузы добавил: — Элизабет. Всего вам доброго.

Я вышла из дома, испытывая двоякое чувство.