Фея придёт под новый год

Но некоторые предпочитают травить Логана, потому что моя жена умерла, и ей уже ничего не предъявишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Не совсем поняла вас… — начала я, но он опять тряхнул головой и нахмурился, и я замолчала, предоставив говорить ему.

— Некоторые не считают Логана моим сыном, — продолжал де Синд, смазав мои ладони мазью и начиная накладывать бинты, — потому что мою жену называли прелюбодейкой. Так достаточно ясно? — он затянул узелки с преувеличенной тщательностью, а потом поднял на меня взгляд: — Или сказать ещё яснее? Некоторые считают, что жена мне изменила, и от ее связи с другим мужчиной родился Логан.

Он дал мне время осознать эту новость и отошел к столу, убирая шкатулку с лекарствами и бинтами. Под тонкой тканью рубашки так и бугрились мускулы. И жилетка очень соблазнительно обтягивала мощную широкую спину. Зверь, а не человек. Хищный зверь, но такой мягкий на вид. Впрочем, лев ведь тоже сродни кошкам, а милее кошек никого на свете нет… Пока они не покажут когти и зубы…

— Простите, я не знала, — сказала я, немного приходя в себя, и спрятала руки за спину.

Боже, как глупо вот так стоять и таращиться на мужчину. Хорошо, что он не замечает моего интереса. А ведь меня должно волновать совсем другое… Логан — этот ребенок, при взгляде на которого слезы сами наворачивались на глаза… Вот какая его тайна — грех матери. А может, никакого греха не было? Всего лишь сплетни? Да, малыш не слишком похож на крупного и светловолосого отца.

"— Вы думали, ребенка не выпускают, потому что мы тут такие чудовища, — де Синд с преувеличенной аккуратностью закрыл ящик стола и теперь крутил кольцо-печатку на пальце. — Вы ведь даже подумать не могли, что это сделано ради его блага. Я ценю, что вы пытались расшевелить Логана, но не надо, Элизабет. Оставьте порядки этого дома такими, как есть.

— Но ваша сестра… — начала я, опять краснея, но на этот раз не от смущения, а от возмущения.

Оставить как есть?! Да пусть Логан — хоть трижды дитя блуда, он не должен расплачиваться за грехи матери!

Но де Синд в очередной раз не дал мне договорить.

— Вам может не нравится Бонита, — произнес он, чуть повысив голос, — но последние семь лет именно она была с детьми.