Фея придёт под новый год

Мы с Логаном и Джоджо прекрасно пообедали в кухне, а потом занялись ужином, попутно играя в простую, но такую забавную игру «угадай, кто я». Надо было загадать какое-нибудь животное и изобразить его жестами, без помощи слов и звуков.

Перемигнувшись, мы с Логаном притворялись, что никак не можем угадать, кого загадала Джоджо, и, умирая от смеха, называли собаку, мышь, зайца и всякую другую живность, пока она водила рукой перед лицом, изображая умывающуюся кошку.

Боюсь, служанка догадывалась о нашей хитрости, но ничуть не обижалась.

Я то и дело ловила её взгляд, обращенный к Логану, который колол орехи, сидя за столом — Джоджо смотрела на мальчика улыбаясь, но в глазах были слёзы. Признаюсь, я и сама расчувствовалась, когда малыш первый раз засмеялся. И этот смех — сначала несмелый, робкий — показался мне звоном серебряного колокольчика. Что может быть прекраснее детского смеха?

А вот госпожа Бонита, видимо, так не считала, потому что вскоре мы услышали её возмущенный голос, а потом увидели и её саму.

— Что тут происходит? — возмутилась хозяйка, оглядев кухню. — Что вы шумите, как портовые чайки?!

Мы замерли и притихли, как воришки, застигнутые с поличным. Но ведь ничего плохого мы не делали…

— Сейчас пост, — трагично изрекла госпожа Бонита, — а вы хохочите, как черти в преисподней. Тот, кто оскорбляет время поста неприличным весельем, попадет в ад, и там посмотрим, как он будет хохотать, когда черти начнут поджаривать его на медленном огне!

Даже мне стало не по себе, что уж говорить о Логане, который побледнел, как снег.

— Простите, что побеспокоили вас, госпожа Бонита, — сказала я как можно дружелюбнее. — Но, думаю, за весёлый смех так жестоко небеса не наказывают.

— Вы думаете? — она впилась в меня взглядом и поджала губы. — А вас сюда наняли не для того, чтобы вы думали. Вам платят за работу, смею вам напомнить.

— Да, госпожа, — ответила я коротко, чтобы не спровоцировать ссору. — Прошу простить.

— Но я вижу, вы даже свою работу не можете выполнить, как следует! — указующий перст госпожи Бониты был направлен на Логана, который съежился на скамейке и старался стать как можно незаметнее.

— Господин де Синд разрешил Логану спускаться… — начала я.

— Что там разрешил вам мой брат — это его дело! — свирепо перебила меня хозяйка. — А почему вы разбазариваете наши продукты? До ужина ещё четыре часа, почему ребёнок ест в неположенный час, да ещё без молитвы?

Перед Логаном стояло блюдце с мытым изюмом.