Фея в Академии Черного дракона

Может, его высочество предпочтёт провести обряд отчуждения и навсегда разорвать нашу связь?

Да и вообще… я ещё со своими чувствами не разобралась! Может, у драконов и истинность, а у меня есть исключительно мои чувства, с которыми я ещё не определилась. Вновь это слово на букву “о”…

— Я ведь не самоубийца, учитывая, как резонирует наша магия, это слишком опасно. На тебе было заклинание, наложенное сотрудником канцелярии.

Пр-р-рекрасно!

— Явно не для того, чтобы спасти в случае опасности. Вы меня подозревали.

— Да, — не стал лгать он. — Но в итоге мы смогли быстро среагировать благодаря сработавшим заклинаниям.

Сказать, что это укрепит мои чувства, это ошибиться на все сто. Во мне поднялась волна негодования. Вот чего злюсь, спрашивается? Знала ведь, что он считал меня убийцей! Однако после всех его слов и действий принимать эту истину оказалось куда сложнее, чем я думала.

Неужели он так легко бы отправил меня на плаху? Неужели его признание ничего не значит? Слова о ревности выглядят смешными, особенно учитывая, что прозвучали они после того, как он убедился, что я — не убийца.

Он ведь мог поговорить со мной, обсудить, спросить, помню ли я что-то! Почему всё так? Мозгом я понимаю, что его выбор перед долгом правильный и разумный, но чувства во мне говорят об обратном. Мне хочется, чтобы мой возлюбленный всегда был на моей стороне.

Да, пожалуй, сейчас мне уже не страшно признаться в своих чувствах, и назвать эмоции — не просто тем, что я тону в его глазах, а тем, что влюблена.

— Помощница магистра Фейристира убедила меня, что я могу отложить любой разговор, будь то разговор даже с его высочеством, сославшись на плохое состояние. Мы в стенах лазарета, поэтому целители несут ответственность за своих подопечных. Так вот, — я подняла взгляд и посмотрела на принца в упор, — я пользуюсь этим правом. Прошу вас, ваше высочество, дайте мне время на отдых. Я очень устала.

Да, я уже говорила о себе, используя глаголы женского рода, раз уж он всё равно обо всём догадался.

Даарт открыл рот и хотел возразить, но вовремя осознал, что ему сейчас действительно лучше отступить, ведь на любые его претензии я уйду в глухую оборону. Слишком задели его подозрения. Да, если бы я была виновна во всех этих убийствах, то мне самое место на плахе, однако тот факт, что он лично мог привести приговор в исполнение, ранил.