— Санчо, я, наверное, сразу должна была тебе сказать, но тогда решила не говорить, чтобы ты его забыла и не накрутила себя на еще более вечную любовь… Но ты все равно его любишь, поэтому я скажу. Только не злись на меня, ладно? — сестра впервые заговорила с опаской, словно и вправду была виновата передо мной.
— Говори, — напряглась я.
— Ты точно меня после этого не вычеркнешь из своей жизни?
— Говори!
— Ладно, хрен с ним. Ты должна знать. Дело не в том, что Алекс тебя не любит, а в другом, — снова замолчала, будоража мое терпение.
— Мы с ним когда встретились тогда, он рассказал, почему на аборт хочет отправить тебя. Так вот… Он против ребенка был не потому что не любит или эгоист, а потому что на его глазах убили его девушку и дочь. Это произошло из-за его образа жизни. Он пытался их уберечь, спрятать, но не смог. Он просто боится за тебя, Сашуль. Я не представляю, что творится у него в голове сейчас, но он любит тебя. Его коротит на тебе, я видела, как его ломает.
И еще есть кое-что. Ты здесь вообще?
— Здесь, — хрипло ответила, переваривая услышанное.
— Ты же знаешь, как я Семена люблю? Короче, я Вестнику сказала, что братишка тебя избил и ребенка в детский дом отдать хотел. После этого Алекс все пальцы переломал Семочке. Так что он не случайно повредил руку на тренировке, а это его твой рыцарь нахлобучил. Я бы не рассказала тебе, но не могу смотреть, как ты убиваешься и страдаешь. Не ищи причины в себе, тебе повезло встретить свою любовь и у вас будет ее продолжение — ваш мелкий.
Это главное. Поэтому послушай Вестника и уезжай. Дай ему покой, разобраться с делами и не ищи проблемы в себе. Там все гораздо сложнее и ему намного больнее, чем тебе.
— Спасибо, что рассказала. Теперь многое встало на свои места.
Боже, Алекс… Я при всем своем богатом воображении боялась предположить, что тебе пришлось пережить. Милый мой, что они с тобой сделали? Даже своему заклятому врагу я бы не пожелала испытать те чувства, через которые прошел ты.
Теперь мне понятно, почему ты меня отвергаешь и делаешь все, чтобы ненавидела. Только сейчас до меня дошел смысл сказанных слов.
Таким, как я, детей нельзя. Жениться тоже.
Не дури.
Я дал тебе возможность уйти. Думал, ты умнее.
Теперь ты рычаг давления на меня.
Его слова наперебой зазвучали в голове, заставляя прожить боль сказанного им. Эта боль раскаленным шилом бурила изнывающее по той девочке и девушке сердце.
