— Выспалась, — мурлыкнула и развернулась к нему, с восторгом рассматривая обнажённую грудь и положила на нее ладони. Он уже успел сгонять в душ, пока я под музыку рубила курицу с салатом. Возможно, наблюдал, пока я пританцовывала.
— Тебе идет моя рубашка, — прищурился он. — Особенно на голое тело. — пальцы соскользнули вниз, сжимая ягодицы.
— Я не нашла свою одежду, а чемодан остался в машине, — рвано выдохнула и примкнула к нему с поцелуем.
Мы полночи занимались любовью, но мне все равно его жутко не хватало.
Потому что не может быть достаточно того, чей образ голограммой в твоей голове, не может хватать того, с кем был в долгой разлуке, никогда нельзя насытиться тем, с кем предстоит расстаться. Я готовила себя к расставанию, хоть и молилась, чтобы этот день никогда не настал.
Поэтому сейчас старалась наслаждаться в полной мере возможностью быть с ним, пока не отняли, целуя самые вкусные губы, умеющие целовать жестко, но от этого не менее сладко, и выгнулась дугой навстречу, когда эти самые губы спустились к потяжелевшей груди.
Алекс фанател от моей груди, при любом удобном случае лапая ее. Неудивительно. Моя практически полная в прошлом тройка обрела полноразмерную четверку, что его не могло не радовать. Игрался с ней, как дитя малое, даря далеко не детские ощущения.
— Алекс, плита, — вспомнила я все же, на что он, не глядя выключил конфорку, и прижался лбом к моему, томно улыбнулся и обвел большим пальцем контур моих губ. С хищным прищуром наблюдал за тем, как я поймала и погрузила в рот палец, облизывая его.
Синие глаза махом потемнели, подарив мне раздевающий взгляд, хотя там и снимать особо-то было нечего: черная рубашка на голое тело, которое уже было готово принять Алекса. Вестник быстро зажигал меня, активируя первобытные желания, помешанные на похоти, пороке и удовлетворении зуда между ног.
Жадный поцелуй, обрушившийся на полураскрытые губы, стал вратами в мое безумие, где закипали вены, отключалась рациональность и осмысленность. Есть только жажда чувствовать его, существует только сладкое томление внизу живота и вот эти руки, которыми он вжимал в себя, пальцы, которые жадно мяли ягодицы, из-за чего мне захотелось обвить ногами мощный торс, что я и сделала, застонав от глубокого поцелуя.
"
"Разглагольствовать долго и мучить не стал. Посадил на стол, грубо раздвинул бедра. Один толчок бедрами и от ощущения его сильного стояка у меня загорелось все тело под аккомпанемент ноющего в нетерпении низа живота.
