Те купировали выход из клиники, ожидая босса. Брат отступил назад, выпуская вперед меня. Лоб в лоб я оказалась перед отмороженными головорезами. Как и в прошлый раз, они меня игнорировали, устремляя все внимание брату, но дорогу преградили. Видимо, у них приказ: без слова хозяина художницу не выпускать.
— Где моя охрана? — пробормотал брат, оглядываясь по сторонам.
Я его не узнавала. Мой брат, мой защитник, спрятался мне за спину и позорно озирался по сторонам, ища помощи из ниоткуда. Охраны не было и по насмешливому выражению лица одного из бойцов я догадалась, где она могла быть.
Это провал… Видать, защищать меня Семен мог только от старшеклассников в школе. Для разговоров с более серьезными дяденьками братишка предпочитал отправить на растерзание меня.
Нас пропустили только после звонка, провожая насмешливыми взглядами в спину. Бульдоги Вестника, не скрывая, высмеивали моего брата, перешептываясь, что тот спрятался за юбку и соболезновали мне. Я молча принимала соболезнования, не принимая их близко к сердцу.
Сейчас для меня было куда важнее уйти отсюда, спасти своего ребенка, а потом уже можно и подумать над поведением брата.
Семен молча проводил меня к авто, беспрестанно проверяя телефон. Так как водителя тоже на месте не оказалось, ему пришлось самому сесть за руль. До дома мы также ехали в тишине, от которой мне было не по себе. Брат был озадачен своими мыслями и игнорировал меня, периодически беря за руку и поглаживал пальцы. Подъезжая к дому, я готовилась к серьезному разговору.
Стоило объясниться с Семеном и сказать ему по свой переезд. Втихаря сбегать я не планировала, но и истинные причины сообщать тоже.
Когда мы оказались в помещении, я разулась и повернулась к брату, набрав в грудь больше воздуха. Хотела предложить пройти в кухню и поговорить, но зажмурилась от болезненной пощечины и следом вскрикнула, когда брат схватил меня за собранные в хвост волосы и притянул к себе, озлобленно шипя в лицо:
— Какая же ты тварь, сестричка.
Я ведь говорил, что убью тебя, если предашь? — и снова ударил по лицу.
Глава 2
Когда он отпустил меня, я провела пальцами по губам, удостоверившись в присутствии на них крови. Брат впервые меня ударил. За дело. Я его предала. Наплевала на него, связалась с врагом. И сейчас я слышала, как между нами рвалась нить, которую считала прочнее кевларовой. На моих глазах Семен отдалялся, строя на месте братской любви бетонную стену.
