Поэтому я не поеду, — видя ступор на лице сестры, грустно улыбнулась. — Да, котенок, так и сказали. Я не стала говорить тебе, чтобы ты их там не утопила в бассейне.
— Зря не сказала, — процедила Алекса. — Ты мне нужна там. У тебя я есть. И скоро я тоже прилечу.
— А если тебя посадят вместо меня? Нет, я сразу Артёму сказала, что такой вариант мне не подходит. Не нужно брать мои грехи на себя, — я с яростью пыталась запихать тубус в рюкзак, не понимая, что он туда физически не поместится.
— Санчо, я умру за тебя, ты же знаешь.
Что ты говоришь такое? — близняшка забрала у меня портфель, сжав мои ладони в своих и обеспокоенно заглянула в глаза — Нам нужно вытащить тебя из этого дерьма.
— Я тоже умру за тебя, но сейчас не тот случай. Тем более, я нашла альтернативное решение, более щадящее, — я отвела взгляд, собираясь мыслями.
— Какое?
— Я теперь с Красновым, — неуверенно произнесла, пытаясь угомонить бегающие по комнате глаза.
— Ты? С Красновым? А он знает про ребёнка? А про Вестника?
— Он считает, что я была с Молчуном.
Про Алекса я не говорила. Про ребёнка он знает, — тихо, с паузами, ответила, тщательно взвешивая каждое слово. Я никому не хотела говорить, но от сестры скрыть не могла. У нас не было друг от друга секретов.
— И как это все было? У вас вообще было что-то уже? — Алекса стреляла в меня вопросами, не скрывая своего изумления.
— Я ему очень нравлюсь. Сегодня ночью я ему все рассказала. Он хорошо ко мне относится, не могла врать. Призналась, что беременна, люблю другого и что тот хочет на аборт отправить.
Про брата рассказала тоже. Он в курсе всего.
— И…? Было что-то? — не унималась сестрица.
— Нет. Мы даже не целовались. Он убаюкал меня, а сам спал в зале. Я больше половины ночи использовала его в роли жилетки, так стыдно. Еще хуже от того, что он мне совсем не нравится, как мужчина. А я ему очень даже да.
— Тебе же придётся с ним лечь в постель рано или поздно. Ты это понимаешь?
— Мы решили для всех создать видимость отношений. Чтобы от меня отстали.
Объявим позже про мою беременность. Мы решили попробовать, но, если я передумаю, скажем всем, будто расстались.
— Типа он бросил тебя беременную или с грудным ребёнком?
Я молча кивнула.
— У него или огромное сердце, или какой-то тайный план. Слишком сладко. Так не бывает, — Алекса нахмурилась. Для меня тоже поступок Краснова выглядел слишком великодушно. Я ничего такого не сделала, чтобы он жертвовал ради меня своим временем, вниманием и свободой.
