Пришедший отец был, как всегда, собран и подтянут, Сергей где-то завидовал его выдержке, он не помнил его разбитым или опустошённым после смерти жены, хотя образ отца, курящего в конце дня на маленьком балконе, навсегда запечатлелся в памяти Сергея. Целый день Павел Александрович проводил на работе, время было неспокойное, вечером кое-как справлялся с домашними делами, которые не успевал или не хотел делать шестнадцатилетний Сергей, а вечером, перед тем, как отправиться спать, отец выходил на балкон, тихо пройдя через комнату сына, думая, что он уже спит, и долго курил, смотря куда-то сквозь ночь.
Вне зависимости от погоды.
Наверное, только теперь Сергей стал понимать, что пытался увидеть отец в тех ночах…
Влетевшая, как ураганчик, Юляшка с охапкой ёлочных гирлянд, удивила Сергея не меньше всего происходящего в этот день и уже почти вечер.
— Можно, — спросила Юля, — мы с бабушкой тут встретим Новый год?
— Конечно, — Сергей поднял дочку, отмечая, что она немного, но подросла, хоть и была всё ещё невероятно маленькой.
— Вот, Юля сказала, надо, — Мария Антоновна покосилась на ёлку, кое-как, на скорую руку, перевязанную бечёвкой, — купили по дороге.
— Паааап, а ты петарды будешь пускать? В том году… из-за мамы… а…
— Хочешь фейерверк? — он присел, чтобы посмотреть на точную копия себя, даже ямочка на левой щеке становилась отчётливей, но, в то же время, что-то едва уловимое, но очевидное, указывало на то, что Юляшка Маринина дочка. — Ты не говорила, — улыбнулся.
Юля отвела глаза, и Сергей до какого-то животного ужаса испугался, что она сейчас заплачет. Только не Юляшка, и только не сейчас, когда она только-только начала снова разговаривать предложениями и не пугаться каждого звука или порыва ветра.
— Конечно, малышка, мы устроим фейерверк, поставим ёлку и нарядим её.
Петарды так и стояли с прошлого года в большой кладовой.
— Только не в спальне, — прошептала.
— Хорошо, — согласился Сергей.
Спальня так и оставалась для Юли «закрытой зоной», она не заходила туда с того дня, как влетевший в квартиру Илья пытался оторвать сестру из рук отца, а она цеплялась и кричала так, что надорвала связки.
Потом чужие люди ходили по дому, трогали вещи, и Юля только вздрагивала, вздрагивала, вздрагивала, пока, наконец, освободившийся от формальностей Сергей не позвонил Марго и не попросил забрать Юляшку с Марией Антоновной, чьё состояние было ничем не лучше Юлиного.
