— Я, Серёжа, не пойму тебя, ты вроде любил её, или я ошибаюсь? Что у вас случилось? Тебе вообще дела нет, что она чуть богу душу не отдала?
— Посмотри на меня, — он говорил рвано, сухо и зло. — Ты первый год меня знаешь? Я о каждой лярве должен думать, которая от меня в абортарий сходила? О каждой твари, что врала мне в глаза? Что случилось, говоришь… жена у меня умерла, прикинь! Не знала? Маришка, помнишь, может? А так больше ничего. Жизнь прекрасна!
Он ещё орал что-то в лицо Марго и, кажется, кинул стул на металлических ножках через коридор, пока не прибежала охрана, а бледная Марго не вызвала скорую помощь.
Из приёмного покоя Сергей ушёл, но через неделю покорно пошёл в сопровождении Маргариты Павловны к кардиологу.
= 26 =
Цветение садов было каким-то пышным, Сергей давно не помнил такого. Ранняя, на редкость тёплая весна, шапки цветущих деревьев, и аромат по всему городу.
Он давно уже ездил на работу этим маршрутом, добавляя два квартала.
Не должен был, но ездил, каждый раз автоматически поднимая глаза на окна типовой девятиэтажки.
Он знал, где работает Ксюша, знал, когда она приезжает, когда уезжает, он видел её худенькую фигурку, идущую через сквер к парковке, видел открывающую всё ту же смешную Пежо 107. Ему не хватало духа или отсутствия здравого смысла подойти к ней.
Как он мог её простить?
Что он мог сказать ей или предложить?
Себя?
Деньги?
Связь?"
"Он не мог найти правильных слов, да и неправильных тоже.
Просто весна стояла ранняя и слишком тёплая, почти лето.
Сергей Павлович прошёл через приёмную, остановив взгляд на новом секретаре-референте. Любимица и умница Леночка надумала уйти в декрет, оставив своего начальника в «наследство» Алёне. Стройной, светловолосой и молодой.
Алёна была выше среднего роста, с длинными ногами, которые она подчёркивала каблуками на убийственной колодке и узкими юбками. Она ярко красила губы и делала высокий хвост.
Вся мужского часть коллектива замирала в позе суриката, когда Алёна проходила мимо. Сергей тоже ловил себя на мысли о стройных ногах или круглой попе, или выставленной, откровенно нарочито, груди. Пышной. И на своём взгляде, блуждающем по телу Алёны, когда она выходила из кабинета или наклонялась, подавая документы.
Пожалуй, у Алёны была слишком безупречная кожа и резковатые духи, но на картинку для глаз это не влияло.
