Уж больно красноречивым мне показался этот взгляд, поэтому я, не теряя времени, спросила:
— Чему ты улыбаешься, дед?
— Да так, — родственник пожал плечами. — Думаю, как быстро он покорит одну крепость.
— Мы что, воюем? — я в ужасе подскочила. — С Делией? Император все же не стерпел оскорбления⁈
Дед заразительно рассмеялся, а бабушка понимающе улыбнулась, глядя на меня, как на несмышленого ребенка. Я же окончательно перестала понимать, что здесь происходит. Крепости какие-то…
— Доротея, похоже, победа будет за мной!
После нескольких попыток напрячь свой уставший мозг до меня наконец дошло.
Они делали ставки, удастся ли Маркусу меня охмурить! Моему возмущению не было предела.
— Вы вообще на чьей стороне⁈ — обиженно спросила я.
— Дело в том, что Эйдан считает, — бабушка сурово взглянула на супруга, — что ты даже у алтаря будешь упорствовать.
— У какого алтаря? — испуганно прошелестев, отодвинулась от Императрицы.
— А у какого-нибудь… — хитро прищурился дед.
Это что же получается? Они оба убеждены в том, что наш с ящером брак — дело времени?
Я не могла винить их за такие предположению, поскольку уже сама не понимала своих чувств.
Было бы глупо отрицать мою очевидную симпатию к этому чешуйчатому зануде. И дело даже не в усилении связи после моего отравления, все началось еще в нашу первую встречу. В какой-то момент я даже думала, что мои последние ювелирные изделия были сделаны не просто так.
Таких совпадений просто не бывает!
— В любом случае, — бабушка взяла меня за руку, — после произошедшего я очень прошу тебя быть осмотрительнее.
Мы попросили Шаардана стать твоим личным телохранителем, пока виновные не будут найдены и наказаны в соответствии с законом.
— Это как? — я вопросительно посмотрела на венценосную чету. — Он же генерал Императорской Гвардии…
— Не переживай, — дед потрепал меня по макушке, — мы уже всё обсудили. Его правая рука будет под нашим контролем, так что работа подразделения не пострадает.
Получалось, что мужчина будет всегда рядом со мной. Для моей безопасности это было очень хорошо, а для образовавшейся связи между нашими вторыми ипостасями…
Мне претила сама мысль об истинности.
Во-первых, если умрет один, за ним последует и второй, что является полным абсурдом. Во-вторых, как я смогу определить, где мои чувства, а где магическая привязка? Даже Маркус не может точно сказать, что он ко мне чувствует, потому что он меня совсем не знает! Ему, в отличие от меня, жизнь просто не оставила выбора.
— Мы пойдем, родная.
