Феодал

Бутылка полетела в лоб разгневанному Евгению Кирилловичу, а сам убийца, сгруппировавшись, сделал кувырок. Послышался хруст льда.

Затем из правой ладони раскрытого шпиона в Шеина полетели искусственные чëрные ножи. Покачивавшийся барон каким-то чудом уклонился от большей их части, но три всë же попали в цель: два в грудь и один полоснул мышцы шеи. Сразу же полилась кровь.

К показателям Клавио добавилось скромное Боевой маг (Е). Убийца умело маскировал перчатки-линзы под обычную форму слуги. Теперь он мог колдовать, что не есть хорошо.

Мне тоже досталось — рой непонятных игл вырвался из его левой руки и грозил исполосовать меня. Эти снаряды хоть и маленькие, но чертовски острые. Я по диагонали махнул своим багровым плащом в самый последний момент. Ткань приняла на себя удар и погасила скорость.

Мы сейчас были глубоко на территории поместья, неподалëку оборудованная для празднеств беседка, а позади отползал в сторону хрипевший барон. Помощи ждать неоткуда — вся стража охраняла периметр.

Две артефактные перчатки позволяли справиться с любым мечником при умелом использовании.

А Клавио, надо признать, хорошо разучил свои заклинания стихии земли. Его ранг низок, но многочисленные повторения отточили простенькие техники.

Он считал, что уже победил нас, ведь мог параллельно атаковать сразу двумя руками. Сила наëмного убийцы во внезапности, в мощном первом ударе. Если он не оказался последним, то это плохой убийца.

Бойцы, привыкшие работать в этой парадигме, знают цену каждому своему движению, но у них крайне слабо развито одно качество, которое сводит на нет весь их убийственный арсенал.

«У них нет стойкости».

Моë оружие всегда при мне. Я ж не дурак сдавать его, когда обнаружил душегуба? Защита плащом преследовала всего одну цель — дать драгоценные секунды, чтобы достать магический клинок. Теперь он в моих руках, и заклинания Клавио натыкались о невидимую стену. Они таранили пространство, коротко вспыхивали и гасли.

Перехватив инициативу, я побежал на своего врага.

Тот быстро сообразил, что магия против меня бессильна, и достал из штанин припрятанную металлическую палку длинной не более половины локтя. На удивление она быстро разъехалась в стороны, увеличиваясь в размерах, и приняла на себя мой удар.

Ассасин сделал шаг назад, прокрутил своё оружие, чтобы его кончик смотрел на меня. Что-то щёлкнуло, и теперь палка стала копьём с промасленным острым наконечником.

«Вероятно отравленным», — мелькнуло в голове.