Феодал

— Вы чего? Это ж не колдовство какое — дайте сначала пощупать этих ваших гиен…

— Пощупать? Будет тебе пощупать, — ответил я, и мы примерно час брели безрезультатно, пока не вышли к лесному оазису. — Всем приготовится, — скомандовал я.

Повозки свели вместе, а лошадям, чтобы не волновались, закрыли глаза шорами. Нас теперь шестеро, должны быстрее справиться, подумал я. Альфа-самка зарычала в сторону людей, а затем вся стая рванула вперёд. Их было порядка двадцати штук, больше чем обычно.

Пока остальная команда действовала слаженно в привычных для них условиях, Потап нещадно тупил.

Он невпопад бил по скакавшей возле него гиене и всё никак не мог проткнуть её. Незадачливому следопыту помог Ермолай и по-мужицки без страху саданул топором в хребтину грязно-жёлтой твари. Та упала замертво и больше не шевелилась.

— Отставить мандраж, — пробасил добродушно молчун и вернулся к своим гиенам.

Мы справились довольно быстро, очень постарались Нобу с Мефодием. Здоровяк и ловкий мечник сработались в паре: один подманивал на себя, другой в этот момент сеял своим клинком смерть.

Все до последней гиены были истреблены, и тогда Митька Кошевой накинулся на Потапа.

— Что ты делаешь, собака? Тебе дали меч, чтобы им в носу ковырять?

— Остынь, — бросил я ему.

— Он же бесполезен! Зачем нам балласт?

— Это уже я решаю, полезен он или нет, — строго прервал его я. — Грузим туши.

Когда мы выполнили эту нехитрую задачу, я повёл наш маленький караван к оазису, где раскинулась лежанка «стальных».

— Работай, — велел я следопыту.

Новиков чувствовал себя виноватым и потирал татуированное предплечье. За возможность обелить своё имя, он ухватился крепко. Глаза забегали по земле. Парень шустро обрыскал, чуть ли не каждый куст, присаживался, что-то нюхал, выискивал в траве, даже запрыгнул в тележку, чтобы лучше рассмотреть лапы дохлых существ.

— Кажется, нашёл, — взволнованно крикнул он, отойдя на двадцать шагов от оазиса.

— Нашёл, как же, — проворчал Митька.

Он, как и Мефодий, сразу воспринял в штыки «бездельника» Новикова, почуяв в нём противное его духу существо.

Лесоруб не переносил всяких бандитов и преступников.

И если последних можно было уважать хотя бы за смелость — они рисковали жизнью за свой кусок хлеба, то вот низшая каста карманников была самой презираемой в понимании мастерового.

— Веди, — приказал я, и мы отклонились от курса.

Опытным путём нам удавалось обнаруживать новые стоянки монстров через каждые тридцать-сорок минут.