Феодал

Как договаривались, того встретил Чжэн, и звериный толмач остался в доме один на один с пароголовым, пока не добьётся результата. Это могло занять как один день, так и всю неделю, но я верил в нашего лысого уникума. Даже больше, чем он сам в себя.

— Это какой-то абсурд, я уже перестал понимать происходящее, — пробурчал мне Новиков напоследок и уныло побрёл к закованному в цепи карлику.

— Аркадий Терентьевич, вы же не так давно на голубом глазу уверяли меня, что падишах Кара-Аслан выкупит все наши семена шишек, что за дела? Я занял у раввина тридцать тысяч, почему до сих пор проволочки, где мои деньги?

Черноярский-старший имел отчаянный растрëпанный вид, то и дело хватался за сердце, морщился, злился и ходил взад-вперёд по роскошной веранде своего торгового партнёра Рындина.

— Денис Юрьевич, я и сам терплю убытки, ничего не поделать, — грустно подытожил барон, попыхивая трубкой. — Сегодня потерял, завтра нашёл — это всего лишь жизненный цикл, подъём и падение… — философски подытожил он.

— Какое, к чёрту, падение? Ты, собака, верни мои деньги!

— Полегче или забыл у кого ты? — угрожающе нагнулся вперёд Рындин.

— Ты расстроен, мон шер, я это учитываю, но не надо делать драмы. Затея прогорела — падишах убил моего человека и всё забрал себе, это торговые издержки. Я не обещал тебе стопроцентного успеха, я сказал «есть шанс заработать», а это разные вещи, — он снова погрузил мундштук в рот и замолчал.

Черноярский плюхнулся рядом в кресле и обречëнно потёр глаза.

— Продай дом в Ростове, — пожал плечами Рындин.

— Если хочешь, куплю его быстро и по старой дружбе.

— Знаю я твоё «по старой дружбе» — половину цены дашь, ты ж за рубль удавишься, чтоб я ещё раз… — Черноярский скрипнул креслом и как заговорщик потянулся вперёд. — Мой ублюдок подал иск на наследство. Я занял ещё денег.

— Лучше не спрашивай. Оценщик, видимо, решил, что я персидский шах, но куда деться, когда такое творится? Теперь нельзя ничего продавать, сказали до конца разбирательства терпеть, а проценты по кредитам капают.

— Иногда люди исчезают по необъяснимым причинам, — вздохнул Рындин.

Черноярский забарабанил пальцами по подлокотнику, на виске заиграла венка. Просидев так в тишине минуту, он продолжил, сделав вид, что не расслышал намёка.

— Посаднику тоже на лапу дай, всем дай… А нету у меня наличности. Всё в земле, в домах, в крестьянах — не себя же ограничивать? Как семье в глаза смотреть?

Рындин зазвонил в колокольчик, и явился дворецкий, с готовностью нагнувшись к хозяину.