Феодал

— Слушай, я не понял, так нужны или нет деньги? — нагнулся вперёд Жора и я увидел, как в руке у него блеснул короткий нож, второй брат загораживал обоих от кабатчика, готовившегося к закрытию.

— Нобу, осторожней! — крикнул я и вскочил из-за стола, намереваясь порубить этих уродов на куски.

«Что за наглость, прямо на глазах у свидетелей⁈»

Убийцы явно думали дело плёвое — убрать слепца, но не тут-то было. Крик гнилозубого испугал кабатчика и тот выронил глиняную кружку на пол. Черепки разлетелись во все стороны, как и отрубленные пальцы музыкального ценителя.

Как японец так быстро сумел среагировать, мне непонятно, но оружием он обзавёлся своевременно. Стол тут же заляпался кровью наёмного убийцы, но так просто сдаваться они не собирались, недаром у обоих ранг «С». Брат раненного не зевал и резким ударом ножа ткнул-таки Нобу в грудь.

«Правая сторона, не в сердце!» — сразу же подметил про себя.

Я на ходу вытащил клинок и сбил с ног скулящего гнилозубого. Меч проткнул его со спины насквозь, и тело отскочило в брата, который тоже получил ранение от Нобу, но и сам внакладе не остался — ответил ещё одним точным тычком.

Ближний ножевой бой при отсутствии какой-либо защиты — это билет на тот свет для обоих участников. Всё же Нобу был посильней, потому не дал себя истыкать до состояния сита. Убийца попытался убежать, но мечник поставил ему ножку — для меня такая помощь оказалась достаточной, потому кольнул беглеца в икру насквозь, а потом ударом ноги под дых успокоил.

— Надо было брать с собой мечи, — сказал я ему.

— Мужик, чего тебе… кто ты? — отдышавшись, спросил оставшийся в живых убийца, его брат уже не шевелился и безжизненно смотрел в потолок.

— Здесь вопросы задаю я, — я наставил на него меч. — Кто вас послал?

— Отсоси, всё равно убьёшь.

Пока он валялся на боку, я загнал ему лезвие под коленную чашечку и упёр кончик меча в пол. Кабак наполнился криками вперемежку с истошным матом. Я нагнулся к нему и схвати за патлы, чтобы он лучше слышал.

— Если скажешь, кто послал, не убью, слово дворянина. Говори.

Моя рука чуть сместила вбок эфес торчащего меча, расширяя рану.

— Я… Прекрати… Я скажу…

Я не мог долго проводить допрос — Нобу исколот, потому отключил в себе любую жалость к ублюдку. Да и какая может быть жалость к тем, кто зарабатывает на жизнь, убивая других людей? Не в честном бою, а исподтишка. Такие типы вызывали во мне особое чувство кровожадности.