Маг слегка дергал кончики моих волос, отчего на коже проступали мурашки от непонятного щекочущего ощущения. В объятиях Аргоса было тепло и уютно, сердце билось ровно, и я не испытывала никакого волнения.
Я все решила. Если для пробуждения магии мне нужно лишиться невинности, то Аргос единственный кандидат на эту роль. Наверное, я скорее пожалею о том, что не попробовала вылечить эту треклятую лихорадку, когда была возможность, чем о том, что лишилась девственности с нелюбимым.
А с нелюбимым ли?
На этот вопрос я не могла дать однозначного ответа.
Я не знала, что такое любовь, а потому не могла точно понять, что чувствую. Вот как назвать то, что я хочу видеть Аргоса каждую минуту своей жизни? Хочу видеть его улыбку, у него ведь самая красивая улыбка в мире! Даже готова помогать ему снова и снова возводить забор, который он рушит, лишь бы все время находиться рядом."
"Есть конечно вероятность, что я просто сошла с ума, но тогда почему так замирает сердце, когда Аргос сжимает меня в объятиях чуть сильнее?
Я боялась пошевелиться, лишь бы он не убрал руки.
Сидя вот так, на диване в его гостиной я чувствовала себя чуть счастливее чем обычно, а когда теплые губы касались моего виска и вовсе хотелось разомлеть и раствориться.
В окно уже вовсю светило солнце, а я все никак не могла перейти к решительным действиям. Несколько раз пыталась незаметно стянуть рубашку с Аргоса, но он не давал мне этого сделать, только обнимал еще крепче.
Но и ругаться, к счастью, не стал. Так что я предприняла попытку расстегнуть ремень на его брюках, за что получила шлепок по попе.
На мой возмущенный взгляд Аргос тихонько рассмеялся и снова чмокнул в щеку.
— Пора спать, Ася.
А я была и не против!
Меня перенесли в ту спальню, где я уже ночевала и уложили в кровать.
— А ты? — пробормотала, борясь с внезапно накатившей сонливостью. Кое-как стянула платье, оставшись в одном белье, прикрылась одеялом. Я может и хочу лишиться невинности, но щеголять почти голышом перед магом было слегка стыдно.
Аргос скинул рубашку и брюки, нырнул ко мне под одеяло. Сил приставать к нему у меня уже не осталось, на что он видимо и рассчитывал. Уложил мою голову к себе на грудь, и я, прислушиваясь к мерному биению его сердца, незаметно для себя заснула.
Сказать, что наутро мне было стыдно - ничего не сказать. Я буквально плавилась от воспоминаний о своей распущенности.
