Феромон

Такую податливую и сонную заставляю её немного развернуться и касаюсь языком мягких складочек, что ещё влажны и слегка припухли после ночи любви. Я раздвигаю их языком, облизываю, ласкаю, то устремляясь вглубь этого тугого бутончика, то прикасаясь к самому краешку, там, где в бархатистых лепестках прячется бугорок всех её тайных желаний.

И она раскрывается, выгибается мне навстречу. Слегка покачивается в такт моих скользящих движений. Чутко прислушиваюсь к её неровному дыханию, ловлю каждый её сдавленный стон.

Я знаю, знаю, любимая, как уже хочется тебе почувствовать меня в себе. Как и мне хочется погрузиться в глубину твоего наслаждения. Но ласкать тебя губами, поглаживать, проникать языком, изнывая от желания и ощущать, как ты подрагиваешь, упруго сжимаешься в ответ, что ты доверяешь, принимаешь, открываешься, готова - дороже моих вопящих инстинктов. И я готов продолжать бесконечно, но чувствую, как требовательно, отчаянно она уже дрожит.

Нежно глажу гладкой плотью по трепещущим складочкам, чуть-чуть дразню, когда мучительно она подаётся ко мне, и мягко, уверенно вхожу, заставляя её издать не стон - хриплый вожделенный рык.

Плоть к плоти. Каждой клеточкой осязающие друг друга, они уже существуют где-то без нас. Трутся, стонут, поглощая вибрации друг друга. Упиваются этим единством. Наслаждаются этой возможностью, этим даром природы принадлежать друг другу именно так. Ощутить во всём своём совершенстве красоту физической близости и, наконец, раствориться друг в друге где-то за пределами этих тел, корчась в муках упоительного экстаза.

- А-а-а! Твою мать! - не выдерживаю я, прижимая её к себе. И сила, что выплёскивает в неё моё семя и не даёт мне сдержать этот вопль, воронкой утаскивает меня в такие глубины, где я понимаю, что не люблю её - я её боготворю. Что я дышу ей, живу и умру тоже только ради неё.

- Ан, - обхватываю я её, прижимаясь к влажной спине. И меня трясёт уже не от возбуждения, от счастья, что я её всё же нашёл. И какого-то суеверного неоправданного страха, что ведь всего этого могло не случиться.

- Не знаю, зачем я вообще жил без тебя.

- Чтобы однажды встретить меня, конечно, - усмехается она. И я её отпускаю, но только чтобы она развернулась и обняла меня, устроившись на моих коленях. - С добрым утром, мой ненасытный.

- С добрым утром, красавица, - аккуратно кладу между нами одеяло. И поясняю на её вопросительный взгляд: - Иначе это никогда не закончится. А я принёс тебе завтрак.