Феромон

- Серьёзно? - хмыкаю я. - Хочешь сказать, что ты разбираешься в клинковом оружии?

- Немного, - она поворачивается и показывает рукой за спину, глядя прямо на меня, а не на полки. - Шотланский клеймор. Пандат. Нагината.

- Да ты полна сюрпризов, - разваливаюсь на стуле, с любопытством разглядывая то ли Анну, то ли это представление. - Откуда ты это знаешь?

- Уверен, что хочешь знать обо мне всё? - усмехается она. - И, кстати, ты повторяешься.

Я понимаю, к чему она клонит, снова припоминая мне мои же слова. И память у неё, отдать должное, отменная.

- Есть вещи, которые тебе обо мне лучше не знать, - тяжело вздыхаю и начинаю перебирать на столе бумаги, давая понять, что разговор окончен.

- Нет таких вещей, Эйвер. И когда ты требуешь от своих сотрудников, от членов своей «семьи» - показывает она пальцами кавычки, - честности и преданности, то и сам должен быть таким. Иначе мы ничем не сможем тебе помочь.

- Я честен, Анна, - смотрю на неё в упор. - И этот разговор окончен.

- Как скажешь, - поднимает она со стола с документами одну из коробок по делу «Визерикуса».

- И куда ты?

- Попробую найти какую-нибудь связь между Дайсоном и Ривером, - с коробкой в руках она направляется к выходу. - Ведь тебе сейчас некогда будет этим заниматься. А всё, что вы нашли с Йорном, как я поняла, ничего не даёт.

- А ты уверена, что они как-то связаны?

- Абсолютно, - останавливается она. - Я поняла это во время разговора с отцом. Всё это части одной головоломки. Именно поэтому я тебе звонила. Но ты был недоступен.

- Я летал к отцу, - проталкиваю слова сквозь стиснутые зубы.

Чёрт побери, это почти правда! Но она улыбается мягко и даже сочувствующе.

- И, кстати, там, в машине Ривера, я просто приняла твой входящий звонок. За секунду до того, как мы слетели с моста. Это не я тебе звонила, Эйвер. Это ты мне перезванивал. Так что, - пожимает она плечами."

"«... это ничего не значит», - продолжаю я про себя, провожая её глазами. Хочу окликнуть, остановить, всё рассказать, но не делаю ни первое, ни второе, ни третье.

Но если я что и умею, то отключать эмоции. А сейчас они мне особенно не нужны. Когда делу «Визерикуса» дали ход. Когда против меня лично выдвинуты обвинения. Когда я соврал, глядя ей прямо в глаза.

Но всё это потом. Потом.

Открываю почту и первое, на что натыкаюсь - письмо от Дэйва. Копия того запроса, что ему прислали.