Февральская сирень

Были те, кто его не замечал, и те, кто начинал строго выговаривать бабушке, что негоже водить такого большого мальчика в женскую баню, были и такие, кто, проходя мимо, старался задеть его большой мягкой грудью или с любопытством поглядывали на его не по возрасту большой писюн. Гениталии у него всегда были крупные.

На первых бабушка тоже не обращала внимания, со вторыми вступала в громкий визгливый спор, из которого всегда выходила победительницей, про третьих, видя его смущение, говорила: «Привыкай к бабьему интересу».

Но к этому невозможно было привыкнуть, и он так и не привык, хотя, когда ему исполнилось девять, бабушка все-таки вняла голосу разума и перестала брать его с собой в баню. Зато отдала в бассейн, в секцию плавания, где он ходил в душ вместе с другими пацанами. Их стройные, совсем не так, как у женщин, сложенные тела казались ему очень красивыми. Если бы он умел, он бы картины с них писал, и даже, став постарше, он спросил как-то у мамы, были ли художники, которые рисовали голыми не женщин, а мужчин.

— Обнаженными? — как всегда чуть рассеянно переспросила мама, ничуть не удивившись его вопросу. Ее сознание вообще скользило по краю жизни, не цепляясь за острые углы. Мама не замечала ничего, что могло бы вывести ее из состояния спокойного равновесия. Он даже вздрогнул, на минуту представив, что было бы, если бы он задал подобный вопрос бабушке.

А мама лишь спокойно предложила посмотреть в альбомах по искусству картины Энгра «Послы Агамемнона у Ахилла» и Давида «Леонид при Фермопилах».

Когда он мимоходом сказал об этом матери, она рассеянно посмотрела мимо него своими светлыми, чуть близорукими глазами и посоветовала еще Эдварда Мунка, опять не спросив, зачем это ему надо.

Репродукцию картины «Купающиеся мужчины», которую Мунк написал в 1907 году и которая хранилась в одном из музеев Хельсинки, он нашел довольно быстро и тщательно вгляделся в тела прорисованных на картине взрослых мужиков, которые не вызвали в нем никакого отклика. С его точки зрения, это было не так омерзительно, как голые женщины, но и красиво тоже не было.