Февральская сирень

— Так это ж отлично! — Он поставил на пол пакет, который принес с собой, скинул куртку и ботинки и решительным жестом обнял Лельку вместе с букетом сирени. — Иди ко мне. Давай не будем тратить время на глупости. У нас его и так немного. — Он посмотрел на часы. — Сейчас двенадцать, Максим придет в четыре, и за это время мы с тобой должны предаться разврату, выпить шампанского, чего-нибудь съесть, потому что я точно знаю, что очень скоро мы станем жутко голодными, потом снова предаться разврату, а потом замести следы преступления и ждать Макса, спокойно попивая чай на кухне.

— План мне нравится, — засмеялась Лелька. — Но если ты голодный, то покормить я тебя могу в самом начале.

— Не надо меня кормить. — Он поцеловал ее, и его сухие губы заставили ее сердце пуститься вскачь. — Я хочу тебя целовать. Я об этом мечтаю, наверное, со второго раза, как тебя увидел.

— Со второго? — лукаво спросила она.

— Да. Врать не буду. Первый раз я тебя воспринял как новую клиентку, довольно взбалмошную, кстати.

— Это когда я решила, что ты маньяк? — спросила Лелька и испуганно прикусила губу. В такой момент, как сейчас, ей вовсе не хотелось переводить разговор на маньяка.

— У тебя был такой решительный вид, когда ты со страху села в сугроб… — Он снова легонько поцеловал ее и чуть слышно рассмеялся. — Леля, ты самая невероятная женщина, какую я встречал за свою жизнь. Точнее, ты вторая невероятная женщина, которую я встречал.

— А первая? — чуть ревниво спросила она.

— А первой была моя мама. Мне так жаль, что я не смогу тебя с ней познакомить, ты бы ей понравилась.

— Митенька, мне вполне достаточно, что я нравлюсь тебе. — Она ласково погладила его по щеке. — Не рви себе душу. Моя мама умерла, когда мне было всего двадцать, так что я знаю, что это такое — потерять мать. Но жизнь продолжается, и в ней есть место для счастья, новой любви, хотя память всегда остается с нами.

— Леля, а мы чего в коридоре стоим? — чуть хрипло спросил он.

— Ой, это ты на меня так действуешь, что я перестаю соображать. Проходи. Я сейчас сирень в вазу поставлю. — Она крутанулась на каблучках и стремительно двинулась в сторону кухни. Но не дошла. Удержав ее за плечо, Дмитрий вернул ее в свои объятия, легко подхватил на руки и понес к лестнице на второй этаж. Охнув, она непроизвольно охватила его шею руками, упала на пол пенная белая сирень, оставшись сиротливо лежать на ступенях дубовой лестницы.