Февральская сирень

Вы ведь на машине приехали? — спросил он у Инны. Она кивнула. — Вот и посидите там. У вас прямо глаза горят, так хочется пообсуждать все, что тут произошло. А мы с Максимом еще пару кружков с Цезарем сделаем и к вам присоединимся. Или вы все еще меня боитесь?

Лелька молчала, потому что оставлять Максима наедине с посторонним человеком ей не хотелось. Свою историю он вполне мог выдумать, но Инна решительно потянула ее за рукав куртки.

— Мы не боимся, — сказала она. — Я вас видела тогда, пять лет назад. Я приходила в управление, и мне вас показывали.

Вы — это действительно вы, бывший мент Дмитрий Воронов. То, что вы не митинский маньяк, я ручаюсь. Пойдем, Лель.

— Блин, я такой дурой никогда в жизни себя не чувствовала, — устало сказала Лелька, залезая в машину. — Вот ведь правду говорят, что у страха глаза велики. Напридумывала себе всего.

— Ну, так-то ты не сильно ошиблась, — заметила Инна, заводя двигатель. — То есть он имеет отношение к Митинскому пустырю. Просто оно у него со знаком плюс, а не со знаком минус.

— Ничего себе плюс! Он в жизни испытал то, чего я больше всего на свете боюсь. Потерял сына.

— Надо будет из него как-нибудь подробности повытягивать, — задумчиво проговорила Инна. — Дело-то обрастает все новыми эпизодами. Газету будут рвать, как горячие пирожки.

— Инка, не смей! — Голос Лельки задрожал. — У него даже лицо изменилось, когда он про это говорил. И голос тоже. Не надо делать человеку больно, заставляя вспоминать весь этот ужас.

— Ему об этом ужасе каждое новое убийство напоминает, — возразила Инна.

 — И раз он мент, хоть и бывший, то думаю, что поедом себя ест, что маньяк до сих пор на свободе. Скорее всего он ведет собственное расследование. И я очень хочу быть рядом, когда его поиски увенчаются успехом.

Глава 7

Веселый клоун, грустный клоун

Если тебя никто не догоняет, значит, ты отстал.

Хань Сян-цзыОн проснулся как от толчка. С ним такое часто бывало. Какая-то мысль приходила во сне, даруя спасение и выход из тупика, в котором он оказался, и он просыпался, вскидываясь на кровати и тут же понимая, что обманутый сонными видениями мозг вновь ничего не зафиксировал, а значит, ничего не изменилось.

Да и вряд ли изменится.

Каждый раз он пытался усилием воли заставить себя не переходить от сна к яви, чтобы, оставаясь за зыбкой гранью реальности, досмотреть свой сон до конца, точно узнать рецепт будущего счастья, зафиксировать его в сознании, но у него не получалось.