Февральская сирень

Тем не менее она любовно перебирала пальцами старенькую махру, разглаживала пуговки на клоунском костюме, заглядывала в бусины-глаза.

Ее мысли, как она внезапно обнаружила, вертелись вокруг кинолога Дмитрия Воронова. Чем-то он зацепил ее. Высокий, неулыбчивый, даже хмурый мужчина с нелегкой, как она понимала, судьбой. В его жизни была трагедия, и, как полагала Лелька, даже не одна. Но он привлекал ее не своим трагическим образом, да и не было в его облике ничего трагического, а чем-то неуловимо мужским, надежным, обстоятельным, спокойным.

Быстрая как ветер Лелька ненавидела в людях суетливость. Она никогда не делала лишних движений, и, наверное, именно в точности ее рук таился секрет непревзойденного парикмахерского мастерства. Движения Воронова тоже были выверенными и точными. Он отдавал собаке команды, как танцевал. Эта картина завораживала, и Лелька ни за что на свете не отказалась бы уже от совсем недавно ненавистных ей тренировок, на которые приходилось тащиться после работы, несмотря на холод и усталость.

Сегодня тренировки не было, и она мимолетно огорчилась и даже вздохнула, погладив клоуна по колпачку. Нужно загрузить стиральную машину, посмотреть, вымыл ли Максим посуду, нажарить сыну сырников на утро. Убрав в шкаф юбку и блузку, она засунула клоуна в карман халата и пошла вниз. Лелька вспомнила, что днем заехала в собачий магазин и купила Цезарю игрушку — огромную веревку из разноцветных ниток с завязанными на ней узлами.

Ей почему-то все время хотелось баловать и утешать этого вислоухого потеряшку с печальными глазами.

Пес уже вполне освоился в их доме и уже не ходил за ними с Максом по пятам, предпочитая спать на своей клетчатой подстилке, периодически поднимая голову, чтобы убедиться, что все на месте. Но иногда во сне он начинал жутко выть, повизгивая и дергая лапами, как будто куда-то бежал.

Услышав этот вой впервые, Лелька кубарем скатилась с лестницы. Она знала, что собаки воют к покойнику, и хотя никогда не была ни суеверной, ни особо впечатлительной, у нее аж дух захватило от этого пронзительного звука.

Разбуженный пес перестал выть и выглядел сконфуженным, а Лелька, перерыв Интернет, вычитала, что большие собаки, как и лесные волки, частенько воют спросонья, потому что видят сны. И покойники тут совершенно ни при чем.

С тех пор Лелька уже не пугалась, когда Цезарь издавал жуткие звуки. Она считала, что ему снится прежняя бездомная жизнь, в которой ему было холодно, голодно и страшно. И ей становилось его отчаянно жалко.