Февральская сирень

— Дима, — Лелька уже второй раз называла его именно так, перестав использовать официальное «Дмитрий», и он это отметил, — можно я спрошу? Вы тренируете только семьи с мальчиками, потому что…

— …Потому что смотрю, каким бы вырос мой сын, — закончил он спокойно. — Меня Ванька заставлял делать то, что больно, страшно и не хочется. Говорил, что иначе я никогда не вернусь к нормальной жизни. Он был прав. Я себя за волосы вытаскивал из той грязи, в которой жил. Он заставил меня ходить на работу, общаться с людьми, привести в порядок мамину могилу, сделать в квартире ремонт.

И только через одно я не мог переступить. Как видел на улице парнишек лет шестнадцати-семнадцати, так просто в соляной столб превращался. У меня было чувство, что с меня шкуру заживо сдирают. Но нужно было и через это пройти. Так что я начал давать уроки, брал семьи с мальчиками и приучал себя нормально с ними общаться, каждый раз не испытывая боли. У меня получилось. Я победил.

— Вашему Мише сейчас бы было двадцать два. Взрослый человек.

— Да. — Он кивнул, лицо его оставалось абсолютно спокойным, хотя Лелька каким-то обостренным внутренним чувством понимала, как непросто дается ему это спокойствие. Рана болела до сих пор, и никакое время не могло полностью затянуть и зарубцевать ее. — Большой уже, институт бы заканчивал. Интересно, каким человеком бы стал? Но… Этого я уже никогда не узнаю.

— А ваша бывшая жена?

— Живет. Вышла замуж, родила дочь. Общие знакомые иногда пытаются мне рассказать, как она живет, но мне неинтересно, если честно.

Думаю, что в последние годы она тоже утратила ко мне интерес. Знать, что я пьянь подзаборная, было пикантно. Грело самолюбие, подтверждало в принятом решении, а сейчас… Не помер. Не спился, но и олигархом не стал. Никто и звать меня никак.

— Неправда! — горячо воскликнула Лелька. — Дима, вы талантливый кинолог. У вас призвание — с собаками заниматься, и человек вы неравнодушный к чужой беде. А это по нынешним временам немало."

"— Спасибо. — Он улыбнулся той горячности, с которой она кинулась на его защиту.

 — Люба, уже четыре утра, давайте-ка я домой пойду. Вам поспать нужно хотя бы немного, иначе как вы завтра работать будете? С Цезарем все в порядке. — Он посмотрел на ровно дышащую во сне собаку. — Завтра Вовка придет. А послезавтра в обычное время в парке встретимся, на тренировке, хорошо?

— Хорошо. — Лелька как зачарованная вышла вслед за ним из кухни в прихожую и наблюдала, как он шнурует свои высокие ботинки.