Как только я его расшифрую… – Он кашлянул и напустил на себя важный вид. – Впрочем, вас это не касается. Да и вряд ли вы вообще понимаете, о чем я говорю…
– О, я-то все понимаю, – безмятежно ответила Антуанетта. – По-моему, вы говорите глупости!
– Я? – оскорбился Владимир.
– Вы даже не подозреваете, до чего вы смешной. Ну и оставайтесь со своими бумагами… Надеюсь, с ними вам будет весело… в вашем кабинете!
Чтобы понять, почему Владимир прямо-таки прикипел к месту после этой реплики красавицы, следует иметь в виду, что кабинетом со времен Мольера нередко именовали туалет.
Все мысли разом смешались в его голове, а дерзкая Антуанетта, с треском сложив веер и хохоча про себя, удалилась.
«Да нет, – оправившись, сказал себе Владимир, – она не могла иметь в виду это! Она слишком хорошо воспитана, чтобы подпускать подобные намеки! И это фамильное сходство… Я только теперь понял, как она похожа на тетку, и глаза у нее блестят точно так же… Но почему мне показалось, что она надо мной смеется? Или она в грош меня не ставит? И кем ей приходится этот Ферзен, почему он давал ей деньги? Ах, если бы знать наверняка! Может быть, я совершенно заблуждаюсь на ее счет?»
Читателю уже известно, что Владимир Сергеевич действительно заблуждался, да еще как! Однако, если бы Гиацинтов проследовал за своевольной красавицей, он бы окончательно убедился в том, что она втянута в игру и действует против него, ибо в фойе Антуанетту догнал толстолицый Сандерсон.
– О чем вы говорили? – негромко спросил он у девушки.
– Я видел вас, мне показалось, вы были взволнованы…
Антуанетта обернулась к нему и очаровательно улыбнулась. «Ну что же, Владимир Сергеевич! Раз вы хотели, чтобы я довела до всеобщего сведения то, что вы будто бы нашли нечто важное… Ради бога!»
– Он говорил, что нашел какое-то послание, – шепотом сообщила она англичанину, напустив на себя заговорщицкий вид. – Зашифрованное… И что он будет над ним работать…
«Неужели Сандерсон купится на это? Да нет, быть такого не может! Он же профессионал, шпионских дел мастер… напрямую участвовал в провале младшего Наполеона, который выступил год назад в Булони[13]…»
– Вот как? – медленно сказал Сандерсон.
– Плохо… Очень плохо… Придется мне предупредить кого следует.
– Надеюсь, это никоим образом не отразится на ваших планах, – прощебетала бессовестная Антуанетта и сделала ему глазки.
Сандерсон галантно заверил ее, что все в порядке и она может ни о чем не волноваться.
