– Впрочем, я полагаю, что мы всегда сумеем уладить этот вопрос. Пока медведь еще разгуливает по лесу, было бы неосмотрительно делить его шкуру."
"В публике раздались довольные смешки и даже несколько аплодисментов. Балабуха, засевший в кустах неподалеку от Гиацинтова, аж побагровел от бешенства.
– Знаешь, Владимир Сергеич… – пропыхтел он. – Незлобивый я человек, честное слово, но едва услышал, как они этак запросто делят мою страну на части… Ей-богу, так и чешутся руки порвать на части их самих!
– Тише, Антон, – остановил его Владимир.
– Для одного раза мы с тобой, пожалуй, услышали более чем достаточно. Давай-ка срочно возвращаться в посольство. Дело оборачивается куда хуже, чем я мог себе вообразить.
Он поднялся, держась вдали от света, который шел из окон, и осторожно двинулся прочь от дома. Балабуха, возмущенно сопя, последовал за ним, но едва они сделали десяток шагов, как в грудь Владимиру уперлось дуло пистолета, и офицеров со всех сторон окружили вооруженные тени.
– Ба, кого я вижу, – произнес до отвращения знакомый голос гусара Ферзена.
– Никак господин Гиацинтов собственной персоной?
Глава 27
Пленники. – Полное и окончательное разоблачение человека, именовавшего себя Августом Добраницким. – Рецепт идеального брака. – Паук и погреб.Владимир сделал движение, пытаясь схватиться за пистолет, но было уже поздно.
– Тц, тц, тц, – укоризненно поцокал языком Ферзен, отбирая у Владимира оружие, в то время как его подручные проделали ту же операцию с Балабухой.
– И совершенно это ни к чему. Шагай!
Пленников отконвоировали в дом.
– Вы их нашли? – спросил Сандерсон, но тотчас же узнал Гиацинтова и даже подался назад.
– Кто это? – высокомерно спросила Розалия, обмахиваясь веером из перьев.
– Никто, – доложил Ферзен, широко ухмыляясь. – Просто шпионы. Неудачливые шпионы, – прибавил он.
– Вам придется от них избавиться, – вмешался Зидлиц, брезгливо передернув плечами. – Если они доложат о том, что слышали, всему конец.
Владимир, очень бледный, поднял голову и в упор посмотрел на невзрачного француза.
– Вас кто-то предупредил о нашем приходе? – спросил он. – Это та записка? Мои поздравления! Значит, вашей организации удалось завербовать даже честнейшего Ивана Леопольдовича!
– Никто его не завербовывал, – ответил вместо француза Сандерсон. – Вы сделали большую ошибку, схватив его сына.
– Его сына? – остолбенел Балабуха.
– Ну да, его секретарь, который с нами сотрудничал, – его побочный сын.
