Август, пожав плечами, присоединился к друзьям, и все трое вступили под тень деревьев.
– Двадцатого апреля, – негромко начал Владимир, глядя куда-то вдаль своими серыми прозрачными глазами, – наш друг Жаровкин пропал из посольства. Как нам удалось выяснить, он для чего-то вел наблюдение за домом графини Рихтер. Вскоре после его исчезновения графиня Рихтер куда-то уезжает, а оба ее дома стоят закрытые. Вы верите в совпадения? Я – нет.
– Ну, смотря в какие совпадения, – весело сказал Август. Он набрал горсть камешков и, зажав трость под мышкой, стоял на берегу и по одному швырял их в воду.
– Если твоему партнеру с первой сдачи приходит четыре туза и со следующей тоже, это просто значит, что он не умеет мухлевать, только и всего.
– Август! – укоризненно сказал Балабуха.
– Я просто высказал свое мнение, – объяснил Добраницкий.
– Ты забыл еще об одном обстоятельстве, – заметил артиллерист, обращаясь к Владимиру. – Пока мы ехали сюда, нас дважды пытались убить. Понимаешь теперь, чем все это пахнет?
Владимир ответил не сразу.
– Я предпочитаю думать, что дуэль и нападение разбойников никак не связаны с… с нашей поездкой, – добавил он, покосившись на Августа. – Иначе получается, что кто-то уже все знает о нас… и намерен во что бы то ни стало нам помешать.
Последние слова он произнес вполголоса, чтобы их слышал один Балабуха, однако от молодого офицера не укрылось, что Добраницкий вытянул шею, пытаясь разобрать, что говорит Гиацинтов. Одно это показалось Владимиру очень, очень подозрительным.
– Друзья, – внезапно промолвил Август, – я должен кое в чем вам признаться. Вы так хорошо ко мне относитесь, а я…
– Неужели ты промышляешь шантажом? – поинтересовался Балабуха.
Август вспыхнул.
– Как вы могли так обо мне подумать! Это же черт знает что такое!
– Он пошутил, – примирительно заметил Владимир. – Так что ты собирался нам сказать?
– Я хотел объяснить, – немного остыв, проворчал Август, – что все ваши неприятности исключительно из-за меня.
Я же говорил вам, что я невезучий! И вообще…
Договорить он, однако, не успел, потому что неожиданно его нога скользнула по глине. Добраницкий заверещал и отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Трость выпала у него и плюхнулась в воду.
– Караул! – завопил Август. – Моя трость!
Но та уже скрылась под водой.
– Ворона! – сердито буркнул артиллерист.
– Брось, Август, – махнул рукой Владимир. – Пусть ее плывет, купишь себе другую.
