Фиктивная мама для дочери чудовища

Беркут пинает незнакомца в маске, словно проверяет, в сознании ли он, а затем бросает взгляд на меня.

— Слышу сирену, пойду встречать подмогу. Ты уверена, что можешь оставаться с этим, — он кивает на Евгения. — Наедине?

Он спас мою жизнь, пожертвовав собой. Уж не знаю, чем мой бывший руководствовался на самом деле, но можно сказать, что он совершил героический поступок.

Беркут даёт мне пистолет на всякий случай и уходит, а я смотрю на Женю, но не знаю, как помочь ему. В голове всё, словно в тумане, перед глазами пелена слёз.

Что ожидало его наедине со Змеёй, которая не погнушалась напасть на собственную внучку?

И почему он ушёл, ничего не сказав мне?

Не хотел, чтобы я волновалась?

Хоровод вопросов в очередной раз кружит голову, но я старательно отрешаюсь от них, потому что пока не в состоянии отыскать ответы. Адреналин зашкаливает, ноги всё ещё ватные, а сердце готово вырваться из груди. Я надеюсь, что сегодня всё закончится и бездушную тварь, продумавшую весь этот план, закопают за решёткой.

— Тебе следует беспокоиться не обо мне. Я то выживу, а вот твой обожаемый, вряд ли… — Евгений начинает покашливать. — Ресторан, в котором Ратаканов сейчас ужинает со своей бывшей тёщей, заминирован. Она не оставит ему путей для отступления. Она готова пожертвовать даже собственной жизнью, чтобы сдох он.

— Почему ты говоришь мне всё это сейчас? — спрашиваю я, не веря, что человек может измениться по щелчку пальцев.

— Просто понял, что ты всё равно его выбрала… Вешать на свою совесть убийства не хочу.

Хватит с меня этой больной тяги к тебе… Я просто хочу уехать и начать всё с чистого листа, а она не позволит мне сделать это… Я хочу, чтобы она села… И села надолго. Я связался не с той компанией, Лиза… И потерял всё. Теперь я хочу просто начать всё с чистого листа, пусть ты и не веришь мне.

— Ты спал с ней… — не знаю, зачем говорю это.

— Я хотел счастливого будущего для нас. Всё было продумано. Ты должна была влюбить в себя девочку, чтобы потом стать её опекуном и пользоваться имуществом, которое останется у неё после смерти отца.

Мы могли бы зажить, как цари… Тебе не пришлось бы работать, у нас родились бы совместные дети. Но это был глупый план, согласен… В любом случае, уже поздно смотреть назад и думать о том, как всё сложилось бы «если»… Тебе следует попытаться спасти его, если любишь на самом деле… Я ведь спас тебя!

Слова Евгения прожигают в душе дыру. Я не знаю, что можно ответить на это признание.