Фиктивная мама для дочери чудовища

Хочется узнать, как выглядела умершая жена Марата, чтобы понять, на самом ли деле мы так сильно похожи с ней, вот только вряд ли он станет давать мне её фотографии и вообще захочет говорить на эту тему. Да и я сама не хочу ворошить болезненную тему, причиняя тем самым мужчине боль.

Укрыв девочку одеялом, я ухожу в отведённую мне комнату. Не решаюсь поцеловать Алису на ночь, потому что боюсь привязаться к ней. Слишком быстро всё случилось. Марат спас меня, привёз в свой дом, а потом…

Всё случилось очень скоротечно.

Для него это тоже стрессовая ситуация, потому что мужчина успел несколько раз поменять своё мнение и говорил то одно, то другое… Наверное, если бы я не приехала в этот дом сама, то Марат и Алиса остались бы всего лишь воспоминанием для меня, а я для них. Возможно, так было бы правильнее, но теперь всё иначе, потому что я тут, потому что Алиса привязывается ко мне всё сильнее.

Я тяжело вздыхаю, падаю на кровать и закрываю глаза. Не хочу даже смотреть на телефон, но делаю это, потому что пока я играла с Алисой, мама могла звонить или писать мне.

Вот только в основном все пропущенные от Евгения. Он так просто не оставит меня в покое. И в этом виновата я сама. Я понимала, что у него есть замашки тирана с самого начала. Они казались мне какой-то перчинкой, изюминкой. Наверное, всё это навязанные стереотипы из детства. Чудесная Бэль смогла приручить Чудовище и превратила его в прекрасного принца поцелуем любви… Добро всегда побеждало зло, но часто отрицательных персонажей нам преподносили, как положительных. В подростковом возрасте я взахлёб читала книги о любви плохих мальчиков и хороших девочек. Конечно, так называемые «плохиши» со временем исправлялись, но они привлекали изначально своей циничностью, дерзостью и чересчур страстной, собственнической любовью. Я думала, что в жизни всё будет так же, что я стану для Жени тем самым смыслом, ради которого он изменится, но этого не случилось. Реальность оказалась куда сложнее и суровее сказки, а я попала в плен собственных образов идеальной любви, которые когда-то рисовала в мыслях. Вот теперь и в доме Марата я считала себя той самой Бэль… Нет, я не планировала растопить сердце Чудовища, но я хотела помочь его дочери, стать для неё, если не матерью, то близким другом.

Когда же я, наконец, избавлюсь от этого треклятого синдрома матери Терезы? Я не спасительница! Я была рождена не для этого. Или именно для этого? Голова идёт кругом. Я пишу сообщение сестре, надеясь, что она ещё не легла спать.