Фиктивная семья отца

Запах убийцы, сидящего рядом, душит… Голова кружится от его специфического аромата – смеси лаванды и хвои – проклятого средства от моли…

Проходит несколько минут, и подъездная дорожка окрашивается светом фар. Возле машины Шарова паркуется старый, похожий на гроб черный седан.

По спине течет пот, мышцы сводит судорога… Секунда, две, три… Щелк! Алексей нажимает заветную кнопку, позволяя сыну сесть на заднее сиденье. Наверное, именно так выглядит желание жить… Оно отчаянное, быстрое, безбашенное.

Огонь, ураган, водопад – все вместе, как гремучий коктейль… И оно сейчас течет в моих венах вместо крови, потому что я не понимаю, откуда во мне берутся силы. Что есть мочи я бью Шарова сумочкой по лицу. Металлическая бляшка царапает его щеку, заставляя взвизгнуть от боли…

– Дрянь! Гадина! – визжит он, но я не слышу ничего из-за ревущего в ушах пульса. Толкаю дверь и вываливаюсь на улицу. Группируюсь и, коротко обернувшись, бегу…

– Помогите! Убивают! – кричу, понимая, что искать защиты нужно здесь, а не в пустынном поле возле дороги.

– Держи ее, сынок, хватай! – за спиной звучит голос Шарова и слышатся тяжелые мужские шаги.

Задыхаюсь от бега, рву на груди шарф и пуговицы пальто, ломаю каблуки… Цепляюсь за ниточку надежды, но проигрываю… На плечах тисками сжимаются чужие пальца. Меня толкают на землю. Коленки саднят от боли, кожа ладоней лопается и кровоточит. Пытаюсь подняться. Ползу, ломая ногти об асфальт. Кричу во все горло, взрывая тишину парковки почти звериным воем:

– Помогите-е-е! Люди! Убивают!

А потом наступает темнота… Вместе с глухим ударом по голове из мышц улетучивается сила, сменяясь болезненной, предсмертной слабостью… Меня куда-то волочат по земле.

Вижу повисший на небе диск луны, а потом закрываю глаза, понимая, что больше не могу бороться… Мне страшно, больно, холодно… А еще горько, потому что меня не будет оплакивать муж. Отчего-то сейчас эта мысль кажется невыносимой. Зажмуриваюсь и тихонько плачу, провожая свою жизнь в небытие, вспоминая самые яркие ее моменты – недолго, пока сознание окончательно меня не покидает…

Закоренелый скептик, теперь я готов поверить во все: единство душ, интуицию, судьбу… Все во мне тянется к Полине – нутро, сердце, душа, тоскующая по той, кого я не помню… Все словно объединяется, чтобы помочь мне ее вспомнить.

А сейчас, когда гости ушли, тоска кажется невыносимой, а пустота в душе зловещей.