Фиктивная семья отца

Его слишком много… Возмущения, ярости, непонимания, омерзения – только такие чувства вызывает в душе эта дрянь. Но я не должен все испортить… Ради девчушки, живущей в моем доме. Ради вдовы моего отца, с кем я так и не примирился при жизни…

– Чего хотел, братишка? – мерзкий запах перегара касается ноздрей.

– Я тебе не братишка, сволочь. Ты думаешь, что зароешь Полину, да? Тратишь мои денежки, подкупая липовых свидетелей? Только на что это тебе? Уж не причастен ли ты к убийству этого Артеменко?

– Нет! Конечно, нет! И никого я не подкупаю, не докажете! – хрипит он.

 – Это жена Артеменко пошла на завод и поговорила с мужиками. Попросила вспомнить…

– И они вдруг вспомнили? – рявкаю, мечтая поправить наглую морду Петюни кулаком. – Два года молчали и тут… вспомнили?

– Наверное, я ни при чем, – скулит он. – Я честно во всем признался.

– Хочу предупредить тебя, Петя об ответственности за дачу ложных показаний. Также считаю нужным добавить, что адвокату Полины разрешили провести повторную экспертизу тела Артеменко.

Если он умер не от удара вазой – пеняй на себя! Уж не ты ли его добил, мразь?

– Нет, нет! Честное слово, не я. Я только свидетель. И я помогал Польке тащить тело. И все! Богом клянусь, мамой клянусь.

– Не верю я тебе… Предупреждаю, у Полины Романовны сильная защита. Мы докопаемся до правды, а тебе придется ответить за все – подлог, вранье и подкуп свидетелей.

На мгновенье мне кажется, что лицо Петюни бледнеет, а подбородок начинает мелко-мелко подрагивать… А что он думал, у него все сойдет с рук? Проклятый миллион скоро кончится, что он будет делать? Придет за новым?

– Я вас понял, Родион… Как вас там…

– Максимович, – бросаю сухо и разворачиваюсь в направлении машины.

Ума не приложу, зачем ему прикладывать столько стараний? Он всерьез решил, что мы с братом отдадим наследство ему? Ладно Полина – она все-таки была женой отца. А он-то тут каким боком?

Запускаю двигатель, наблюдая, как понуро Петя бредет к друзьям. Призадумался… Это хорошо. Может, свидетели волшебным образом растворятся после нашего разговора? Выезжаю из подворотни на трассу, спеша скорее вернуться домой.

Я обещал Ольке сходить вечером на каток. А Анфисе обещал поиграть с ней в кубики… Хотя она и не понимает еще ничего – обещаний и многих других незнакомых ей слов, но я-то помню, что обещал…

На дороге скапливается пробка. Решаюсь позвонить Караваеву, чтобы хоть как-то убить время.

– Родион Максимович, чудесные новости! – кричит он в динамик, не дожидаясь моего «здрасте».