Фиктивная семья отца

Он помогает мне устроиться на переднем сидении и садиться за руль.

Давай, Полька… Сейчас твой звездный час. Решайся или молчи навсегда…

– Родион, я бы хотела… Я…

– Подарить подарок? – улыбается он, прожигая меня взглядом, как лучом.

– Да, но… Я хочу кофе.

– Отлично, поедем в ресторан. Куда бы ты хотела?

– Я про другое кофе, черт… Прости…

– О боже, Поленька. Я олух, это ты меня прости… Едем ко мне сейчас же!

Я смотрю в окно, на пролетающие мимо пейзажи. Делаю вид, что мне до черта интересны сверкающие вывески и украшенные ели… Часто и тихо дышу, пытаясь осознать, что я сделала? Родион ловко маневрирует среди машин.

Молчит… Боится прогнать поселившееся между нами сладкое предвкушение… Оно щекочет живот и заставляет сердце трепетать. Как же мне стыдно… И хорошо… Потому что сейчас все случится. Родион торопится домой, чтобы «угостить меня кофе». Напряжение в салоне машины зашкаливает. Кажется, еще секунда и все взорвется: границы исчезнут, терпение лопнет, как хрупкая ветошь… Останется неприкрытая страсть…

Тереблю ремешок сумочки и стыдливо отвожу взгляд… Куда ты, Полька, лезешь? Нашлась тут обольстительница… Кто ты против его очаровательной жены? Что делать-то будешь, когда вы останетесь наедине? Сама не замечаю, как сжимаю пальцы в кулаки… Хочу, чтобы он меня успокоил… Освободил от сомнений и оков неуверенности.

Родион сворачивает во двор и помогает мне выйти из машины. Подает руку, прожигая взглядом. Я вправду горю: щеки пылают, в ушах бьются вихри крови… Что я видела? Неумелого Петю или одноклассника Ваню, лишившего меня невинности на первом курсе? Я не видела ничего…

– Полька… – шепчет Родион, когда мы входим в лифт.

Вскидывает ладонь и касается моей щеки.

Вместо ответа я всхлипываю и опускаю взгляд. Чего я, дура боюсь? Кажется, что страх мне кто-то подсыпает. Щедро, словно корм для голубей или пшено для кур. И я ем его жадно, не позволяя себе раскрыться.

– Родион… – шепчу в ответ, когда мы оказываемся на лестничной площадке.

Родион спешно отворяет дверь и впускает меня в квартиру.

Входит следом, тотчас запирая дверь.

Он тянется к поясу на моем пальто и медленно его развязывает. Растягивает предвкушение, как вязкую патоку.

– Поленька моя… Ты боишься? – хрипловато шепчет Родион, снимая пальто с моих плеч. Бросает его на пуф и рывком стягивает с себя куртку. Если бы его нетерпение преобразовать в энергию, оно могло бы осветить многоэтажку…

– Нет, не боюсь, – шепчу в ответ, удивляясь своей неожиданной смелости.