Фиктивная семья отца

Помню, как Родион осторожно снимал его с меня… Целовал, гладил и жадно ласкал, а потом сказал «люблю»… Чужая жизнь, не моя… Сказка, оставшаяся в прошлом…

– Не во что. Телефон остался в машине, я никого не могу попросить о помощи. Но это ничего… Егор Львович, я хочу увидеть мужа. Вы можете добиться разрешения? – взмаливаюсь, впившись в Караваева взглядом.

– Конечно, я добьюсь. Ваша вина не доказана, Полина. Пока вам не вынесли приговор, никто не смеет ограничивать ваши права.

– Но я же подозреваемая… Вдруг я снова попытаюсь убить Родиона? – произношу с горечью.

– Верьте мне, Полина. Я сейчас вернусь.

Караваев уходит, а я, охая и прихрамывая, подхожу к раковине. Умываюсь и расчесываю волосы пальцами. Пью воду из-под крана, чувствуя, как урчит от голода в животе.

Егор возвращается через несколько минут. Кажется, его лицо вбирает все негативные эмоции, что существуют на свете, на миг превращаясь в злобную маску.

– Фух… – выдыхает он. – Я чуть их не убил, Полина. Разве можно быть такими… Идемте.

– Можно, да? – шепчу хрипло.

– Вы навестите мужа в присутствии врача. По-другому никак…

Егор поддерживает меня за локоть, пока я семеню по коридору к палате. Мысли путаются, а сердце щемит от тревоги… Что я скажу мужу? Как оправдаюсь, если на стороне обвинения его родной брат?

Возле дверей стоят два амбала. Там же, на пластиковых табуретах сидят Журавко и Кирилл. Завидев нас, они поднимаются и торопливо шагают навстречу.

– У вас пять минут, – цедит Кирилл, бросая на меня брезгливый взгляд.

– Не слушайте его, Полина, – обрывает Кирилла Егор. – Проходите.

Родион лежит возле окна с закрытыми глазами. Я знаю, что он не спит – слишком напряженное у него лицо, сомкнутые губы и тяжелое, рваное дыхание.

– Родя… – шепчу, склоняясь к нему. – Любимый мой… Ты жив. Я так рада, что ты живой.

Кладу голову на грудь мужа, не обращая внимания на врача и вошедшего следом Кирилла… Мне на всех плевать, только бы он выслушал и поверил.

Родион открывает глаза и любопытно всматривается в мое лицо. Молчит, шумно дышит, но взгляда не отрывает. Понимаю, братец уже наговорил обо мне гадостей. Я ни в чем не виновата, но должна оправдаться. Сделать то, что делать сейчас не хочу…

– Родион, я очень тебя люблю. Я… Я ни в чем не виновата. Ты самое дорогое, что у меня есть.