Фиктивная жена миллиардера (СИ)

Первым делом я позвонил даже не помощнику, не другу и не Марго. Я набрал начальника своей службы безопасности, в двух словах изложил случившееся и приказал:

— Я не знаю, что ты сделаешь и как, но чтобы эти ребята, фамилии которых я назвал, пожалели, что на свет появились.

— И еще. Елизавета Вяземская. Найди ее. Срочно. И доставь ко мне.

— Лиза? Что ты здесь так рано делаешь?

Я подняла тяжелую голову и посмотрела на Катю, администраторшу салона, в который устроилась на работу два дня назад. Она ранним утром, как всегда, при параде: с безупречно уложенными кудрями и профессиональным макияжем.

А я сидела на лестнице перед дверью салона в плаще и тапочках, которые стали страшнее атомной войны, пока я в них дошла до работы ночью.

Глаза у меня опухли, лицо наверняка до сих пор отекшее и красное, я рыдала тут, пока меня не сморила усталость и не навалился сон. Так и проспала, скорчившись, на лестнице, как бомж. Не как, а так и есть.

— Что случилось? — округлила глаза Катя, увидев мое лицо.

Я отлепила присохший язык от неба и пробормотала сипло:

— Можешь дать телефон? Я попала в передрягу и свой... В общем...

— Да, конечно, только не сиди здесь. Пошли внутрь.

Ноги мои затекли, в них совершенно не было сил. Катя помогла мне подняться и, едва мы зашли, одолжила свой телефон, предложила кофе, но я попросила чай. Боюсь, как бы не стошнило от кофеина на голодный желудок.

Кожаный диван чуть не утащил меня обратно в сон. Но после череды гудков в трубке мое сердце тревожно заколотилось, прогоняя сонливость.

Брат не отвечал. У него бывало такое. Этот человек не любитель держать смартфон постоянно в руках и благополучно может забыть о нем на несколько часов. И просто -напросто дрыхнуть в полдевятого утра.

У меня сегодня рабочий день. А руки трясутся. Как я буду делать массаж? Голова плывет от голода.

— Лизочка, ну расскажи, что случилось? — Катя присела рядом и пытливо заглянула в глаза, протягивая мне кружку горячего чая.

Слезы, оказывается, еще остались.

Они задрожали под ресницами, в носу защипало. Грудь снова сдавило отчаяньем. И то, что почти незнакомый мне человек, беспокоился обо мне, тронуло до глубины души.

Мне не кому позвонить, не к кому обратиться. Я совершенно одна. Когда дозвонюсь к брату? В любом случае он не примчится сию секунду с деньгами и, вполне возможно, следующую ночь мне тоже придется ночевать на улице.

Я вчера не подумала, но брат вряд ли мне много даст.