Фиктивная жена миллиардера (СИ)

Вдруг он бы нащупал пудреницу в кармане и удивился бы, зачем я с ней хожу в ванную комнату, где освещение намного хуже, чем возле туалетного столика с десятками лампочек по рамке.

— Ты снова раньше вернулся.

Демид наконец ослабил на моей шее удавку — освободил от своего пристального взгляда, пробирающего до костей, и прошел к окну. Я мелкими шагами стала двигаться к сумочке, где в потайном кармане в последние дни прятала пудреницу.

— Я могу уходить из офиса, когда захочу, — хмыкнул он и скинул на кресло пиджак. Сумочка лежала на туалетном столике — к нему еще метра три.

Демид резко повернулся, и я застыла. Из меня отвратительная притворщица. Надо было встретить его с радостью, самой, возможно, подойти и поцеловать. А я примерзла к месту, мышцы задеревенели. У меня же на лбу написано, что я скрываю что -то!

Рано или поздно он меня может вообще застукать. Сегодня еще очень повезло.

Сколько я еще буду ходить по лезвию ножа? Демид ведь наверняка тоже не сидит сложа руки. Он хотел через меня выйти на шантажистов.

Чтобы разбить эту давящую тишину, в которой Демид словно нарочно медленно снимал часы, рубашку, я спросила:

— Ты получал мое сообщение?

Отлично. Просто сухое “да”. Не счел нужным ответить. И прежде чем я нашла в себе силы справиться с обидой, он добавил:

— Путешествие на выходных отменяется. Я буду занят.

Все ужасно, хуже некуда! Я закусила дрожащую губу, отвела глаза, которые быстро набирались едкой влагой.

Непослушными пальцами я запихнула треклятую пудреницу в сумочку и бросилась в ванную комнату — за ее дверью меня тотчас скрутило от плача. Я остро ощущала, словно осколки в груди, — шансов у меня больше нет. Ему уже плевать на то, что перед прислугой нужно играть супружескую пару, ему плевать на меня, на все.

Безразличие — это худшее, что может быть.

Проблемы на работе? Да ясно, как белый день, он по какой -то причине игнорирует меня. Что я сделала не так? Чем оттолкнула так сильно от себя? Лихорадочно пытаясь найти ответы на вопросы, я сжималась на коврике ванной комнаты, обнимала себя руками, подрагивала от судорожного плача. Я пыталась вспомнить каждую мелочь, каждое свое произнесенное слово... Что кардинально все изменило, что?

Марго. В тот день, когда Демид стал иначе себя вести, он первым делом пошел к ней.