Не забывай о том, что тебе придется всё время просить одобрения. На твоем месте я бы задумался. Тебе уже тридцать три года, идеальный возраст, чтобы остепениться, — напутствовал Максим. — Тем более для вашей культуры это нормально.
— То, что я мусульманин, не значит, что я должен жениться и продолжить род! — возмутился я,
— Как раз таки и значит, — не согласился Максим. — Помнишь проповеди своего деда?
— Только ты не начинай! Моя мать была украинкой, и поверь мне, от нее мне досталось намного больше, чем от отца-осетина.
Дед, конечно, вырастил меня после смерти родителей, и я всегда буду ему за это благодарен, но это не значит, что он может распоряжаться моей жизнью. Я не позволю, чтобы религия или он диктовали мне условия! Я…
— Ой! Простите, пожалуйста!
Меня прервал грохот от упавшей швабры.
Опять эта уборщица! Стоит у двери, выпучив на меня свои глазища. «Создает же природа таких серых молей», — мелькнуло невольно в голове. Такая же серая, как ее униформа. Непонятная гулька на голове и бледное лицо с темными кругами под глазами.
Еще и ребенок этот! Кстати, о нем! Какого черта он снова делает в моем кабинете?! Решил закончить начатое и приступить к остальным моим шнурам?!
— Что вы здесь делаете? — оглядывая вязаную переноску с довольно кряхтящим ребенком в ее руках, спросил я.
Манипулятор так и норовил выбраться из нее. Видимо, уже предвкушал то, как доберется до моего стола.
— Ра… работаю… — пролепетала она, вновь начав заикаться в своей раздражающей манере.
— Сейчас девять часов, и я приступаю к уборке…
— Я не о вашем выходе на работу спрашиваю, а о том, почему вы опять пришли с ребенком?! Разве я не дал вам четких указаний о том, что в моем офисе детям не место?
Не понимая, отчего так завелся, спросил я. Меня почему-то до жути раздражала эта уборщица со своим ребенком.
— Да ладно тебе, дружище! Какая тебе разница? — попытался осадить меня Макс, чего я ой как не любил.
— Простите меня, пожалуйста!
Ну ёк макарёк! Опять ее «простите» и «пожалуйста»! Слов она больше не знает, что ли?!
— Мне не с кем оставить сына, и он совсем не помешает! Обещаю, что он больше ничего не испортит, — чуть ли не плача, начала заверять она.
— Всё, Багир, идем домой, пусть… Э-э-э? — вопросительно взглянул Макс на уборщицу.
— Надежда, — шмыгнув носом, ответила эта плакса в первом поколении. Теперь понятно, в кого у нее сын: чуть что сразу, в слезы.
— Надежда приступит к своим обязанностям.
