Фиктивная жена

Мы выехали с Ленинградского шоссе и направились в сторону Алтуфьево. Я знала эту дорогу потому как три или четыре раза в год ездила по знакомому маршруту на кладбище к родителям. Они были похоронены рядом друг с другом и объединял их большой мраморный памятник с одной на двоих датой смерти. Я навещала их в эту самую дату, которая разделила мою жизнь на до и после, в дни их рождения и приходила поздравить с новогодними праздниками. Это была своего рода традиция и дань памяти тем кого я сильно любила.

— Мы едем на кладбище? — все же решилась я уточнить у мужчины, отказываясь верить в такое стечение обстоятельств.

С чего бы ради нам отправляться в это место?

По телу прошел неприятный холодок, когда Сергей кивнул и мельком поглядел на меня через зеркало заднего вида. Я сразу же вспомнила об угрозах амбала и его недавних словах, что Павлов научит меня держать свой язык за зубами и разговаривать без намека на дерзость. Неужели Павлов снова будет мне угрожать и показывать выкопанную для меня могилу, если я сделаю что-то не так? Но ведь я и так дала ему свое согласие, никуда не сбегала и даже внешность свою изменила! Что опять придумал этот мужчина? В одном я была уверена, как бы он не запугивал меня, вреда не станет причинять, потому что я была ему нужна.

Я выглядывала в окно и теребила ручки своей сумки. Мне было страшно и в то же время любопытно, что же меня ждало в эти ближайшие полгода. Я совершенно не понимала, как эти два чувства уживались внутри меня. Плечо начало ныть, потому что я опять забыла принять обезболивающее и теперь сильно о том сожалела, но эти неприятные ощущения частично отвлекали меня от ужасных мыслей.

Машина и впрямь остановилась перед входом на кладбище. Сергей заглушил двигатель и молча вышел на улицу, открыл для меня дверцу.

— Чего дрожишь? — ухмыльнулся он. — Выходи.

Сердце гулко отбивало свой ритм в груди. Я вышла из машины и с опаской озиралась по сторонам, размышляя о том, стоит ли звать на помощь. Сергей шел рядом и его уверенность и твердая походка лишь добавляли в мой и без того бушующий и яркий костер противоречивых чувств сухих веток.

Ведь Павлов что-то замыслил? Только вот у меня от волнения язык прирос к небу, я молча шла рядом и одергивала себя не дрожать и держать лицо, чтобы ни случилось. Казалось еще немного и я лишусь чувств от напряжения. Прокручивала в голове пункты договора… но ничего вопиющего в нем не было за что бы меня могли вот так растоптать или оставить подыхать в выкопанной могиле.